Автор
В этих строках описывается путешествие через дыхание ночи и пыль природы, где ты будешь очарован атмосферой загадочности. Место для тех, кто ищет мир в белом платье и черных манускриптах, оставляющих за собой следы неуловимости и тайны.
— Вообще то я бы с радостью доломал этот дом до основания, — криво улыбнулся Янтарь, когда я аккуратно положила малыша на пенечек, предварительно замотав его в свою кофту так, чтобы он не смог даже пошевелиться, и подошла к громиле, чтобы, наконец, помочь ему в попытках сделать хоть что-нибудь полезное, кроме рыхления земли пятками.
— Ломать — не строить."
"— Просто тогда бы я забрал тебя и спиногрыза к нам, и мне не пришлось бы бегать к тебе каждый день, чтобы убедиться, что с вами всё в порядке, — пожал плечами Янтарь, при этом держа руки поднятыми вверх, отчего вслед за его движением крыша пару раз качнулась, а мне снова захотелось взять бревно и от всей души заехать ему по этому самому заду!
— Никуда не надо нас забирать! И никто не просит тебя бегать каждый день сюда!
Ничего с нами не случится! — рыкнула я воинственно, стиснув кулаки, но, понимая, что наше новое противостояние точно закончится полным разрушением домика, решила направить в этот раз свою бурную энергию так сказать в мирное русло.
Ну должен же был кто-то подать этому громиле несчастное бревно, которое он успел обвалять в мерзлой земле и снеге, пока пытался пододвинуть к себе!
Об одном только я не подумала — бревнышко было тяжелее, чем я предполагала!
А на вид вроде такое тонкое, не внушительное.
Но вот когда я решительно склонилась над ним, обхватив двумя ладонями, то поняла, что скорее мой позвоночник частями стечет прямо в попу, чем я смогу его приподнять от промерзшей земли хотя бы на пару сантиметров.
— Ты что там задумала, Клубничка? — Янтарь пытался обернуться и увидеть меня, что получалось у него не слишком-то успешно, учитывая то положение, в котором он стоял, но слыша по моему натужному сопению, что строитель с меня никудышный, как и помощник, — Брось это дело! Не насилуй пупок!
— …не подниму, так хоть согреюсь! — сипела я, ворочая на земле бревно под смешок мужчины:
— Аятебе мечтал предложить другой способ погреться!
Мне даже поворачиваться не надо было, чтобы понять, о чем именно говорил великан судя по голосу, который при всей его теплоте и веселости в эту секунду стал отдавать такими низкими, бархатными нотками, словно меня укрыли изысканным бархатом, к которому хотелось прикасаться руками до полного чувственного наслаждения.
И знаете что самое страшное?
Я смутилась вместо того, чтобы снова показать свои зубки и попытаться укусить, неожиданно представив, как должно быть уютно, безопасно и горячо может быть в этих ручищах.
