В дымных закутах барной полосы, окунувшись в яркую атмосферу ночных клубов, вы утонете в потоке плотного шепота и тихих шелестов на мажорных людях. Каждый из них пресмыкается перед вами, словно черти перед сатаной - продажные шкуры, готовые пожертвовать своими искренними чувствами за мимолетную лесть. И вот, на фоне этих фальшивых похвал, выслышите эхо чарующего голоса - "Явор"....
Я очень люблю папу и не могла не поддержать, видя, как он убивается ядовитыми мыслями, обвиняя себя в том, что мамы не стало. Переезд казался его единственным спасением. Да и моим тоже, ведь дома все напоминало о ней. Отец — самое дорогое, что у меня осталось. И для его благополучия я сделаю все, что потребуется!
С Виски у нас отношения разные. Но то, что из-за него от меня шугается половина парней кампуса, а отец седеет от его глупых выходок, еще больше выводит меня из себя и добавляет ненависти к несносному брату!
Меня отвлекает стук в дверь, а потом я слышу родной голос за ней.
— Бриджида, с тобой все нормально? — встревоженно интересуется отец.
— Да, все нормально, пап. — Шмыгаю носом и вытираю рукавом лицо.
— Можно к тебе?
— Да, конечно.
Он медленно заходит в ванную и, облокотившись плечом о дверь, замирает с теплой улыбкой на лице.
— Папа, не смотри на меня! Я уродина!
— Дочка, — его мягкий смех разливается по комнате, — твои выводы абсолютно не обоснованны.
— Еще как обоснованны! Эти веснушки ужасны!
Я знаю, как он их любит, но не могу сдержать злость, которая раздирает меня изнутри.
"— Милая, если кто-то не способен разглядеть красоту в твоих веснушках, не стоит подпускать такого человека близко. Ты моя поцелованная солнцем девочка и не вздумай стесняться этого. — Он опускается передо мной на корточки и приподнимает мое лицо за подбородок, заглядывая в глаза.
— Ох, па-а-ап. — обнимаю его и не могу сдержать новый поток слез. Он идеальный мужчина. Заботливый и любящий, а с его комплиментами не сравнится ни один великий поэт. — Я люблю тебя.
— И я тебя, милая. Давай, иди отдыхать, уже поздно. Я тоже собираюсь прилечь.
— Спокойной ночи, папочка.
Он целует меня в макушку, закрывает воду и уходит.
На смену отвращения к грубияну приходит восхищение его смелостью.
