Эйва просыпалась среди странных сновидений и вязкого покалывания всего тела. Высокое голубое небо с мелькающими облаками казалось почти живым, словно дышащим под холодной луной. Воздух был пропитан легким ароматом свежего снега, что только усиливало острое чувство принадлежности к этой суровой природе....
— В клане Кархайг, — ответила ведунья, с сочувствием на меня взглянув, проговорила, — давай помогу."
"— Клан? — непонимающе переспросила, чуть приподнимаясь, борясь с головокружением и тошнотой.
— Долго лежала, — улыбнулась Мораг, поправив подушку за моей спиной. — сейчас бульон с сухарями принесу.
— Мораг… а я кто? — чуть замешкалась, прежде чем спросить, с некоторой отрешённостью разглядывая не свои руки.
— Эйва — любимая дочь Аррана, вождя клана Суин, — не выразив удивление, произнесла ведунья, подав чашку с бульоном.
— Эйва…, — рассеянно повторила незнакомое мне имя, мысленно проговорив своё: «Влада. Я Влада»
— Пей, тебе силы потребуются, — ласково проговорила Мораг, положив на одеяло несколько сухариков, — после, отвар выпьешь.
Взяв один, я молча обдумывала услышанное. Странные имена, кланы, вожди всё указывало на то, что я погибла и моя душа, каким-то непостижимым образом попало в тело Эйвы. Конечно, я слышала теории о переселении душ, но никогда не думала, что это, может, случиться со мной.
— Мораг, я правда… убила кого-то? — потрясённо пробормотала, вдруг вспомнив яростные крики людей.
— Тяжело тебе придётся, люди быстро забывают свершённые ими обиды, но долго помнят своих обидчиков.
— Я ничего не помню.
— Может это и к лучшему, — сказала старушка, забирая чашку с остывшем бульоном, к которому я так и не притронулась, — я расскажу о клане Кархайг, ты должна знать о своём племени.
— Ты говорила мой отец — вождь племени Суин?
— Пять дней прошло, как ты стала женой Агнара, — после её слов, воспоминания лавиной обрушились на меня, мелькая неясными образами и рваными фразами: изнуряющий подъём по верёвке, крики ярости и боли, слова о кровных узах, порез…
— Скоро заживёт, — поспешила заверить ведунья, заметив мой очумелый взгляд на ладонь, — рана на плече затягивается, на голове дольше заживает.
— Осталось десять, — рассеянно проговорила, с опаской покосившись на дверь, где меня ждут полные ненависти взгляды.
Мораг промолчала, подала кружку с отваром пахнувшую сладким сеном и смолой. Дождалась, пока я выпью тёплую жидкость, помогла добраться до стоящего в углу ведра. И уложив на кровать, по краю которой лежала ароматная хвоя, занялась разбором трав. Глядя, как тщательно ведунья разбирает каждую веточку, по ей известным признакам, раскладывая по разным пучкам, я незаметно для себя уснула.
Очнулась я от тихого разговора.
