В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
Дима выбежал на дорогу в тот момент, когда авто стартовали от ближайшего светофора – перед Пушкинским переулком. Может, среди них и “девятка” убийц? Может, она совершила круг: свернула сперва на Пушкинскую улицу, а потом проехала по Пушкинскому переулку и вырулила теперь на Лиговку?.. И сейчас подлетает к ним?..
Дима был уже на середине проезжей части. Надя выпустила его руку. Бежала она совсем тяжело и отставала от Димы на два шага. “Мерседес”, рванувший на зеленый, бешено загудел ей, взял правее, промчался от нее в полуметре.
Там было спасение.
Дима оглянулся. Надя, с трудом дыша, хватая ртом воздух, добежала к нему, на островок безопасности у трамвайных путей. Казалось, каждый шаг дается ей с превеликим трудом.
"– Отставить отдых!.. – изо всех сил гаркнул Дима.
– Пошли! – грубо дернул он ее за руку и потащил за собою к вокзалу.
* * *Все события последних десяти минут – выстрелы им вслед, лазанье, отчаянный бег неизвестно куда и неизвестно от кого – Надя воспринимала словно сон.
Кошмарный, тягучий, черный сон. Только в отличие от сна она чувствовала не страх, а дикую физическую усталость. Воздуха не хватало. Легкие горели пламенем. Ноги отказывались слушаться. Перед глазами летали красные мушки.
