В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
И ей пришла в голову непривычная, странная мысль: “Может, не зря надо мной мама подсмеивалась? Может, она права? И вся русская классика – и Пушкин, и Лермонтов, и мой любимый Тургенев – действительно безнадежно устарела?""
* * *Михалыч, участковый из Балакирева, как всегда, приперся некстати. Впрочем, когда они кстати, эти менты? Нинка к его приходу прибрать успела – и слава богу. Пока Михалыч по двору шел, она и самогонный аппарат дерюжкой прикрыла, и на Ромку цыкнула:
""Гаси свой косяк! Быстро, ну!” Ромка, гаденыш, заметался по кухне – все искал, куда б заховать недокуренную папироску.
"Участковый в сенях не задержался, немедленно протопал в кухню, повел желтыми от табака ноздрями:
– Та-ак, Нина Алексеевна… Запашок.
– Какой такой запашок? Где запашок? – запетушился Роман.
– А ты, огурец, замолкни, – презрительно велел Михалыч. И Ромка тут же послушался, съежился на лавке.
Нинка, уже ученая, спорить с участковым не стала.
– Хрустики, Иван Михайлович, молодого посола, с перчиком, с кинзочкой, под водочку, а?
Участковый благосклонно прищурился на запотелую бутыль.
– Ладно. Наливай по чуть-чуть. Разговор к тебе есть.
Нинка разлила – Михалычу полстакана, себе четверть. Суетившегося в кухне Романа хлопнула по руке и самогонки не предложила. Приказала:
– Геть отседа, шпана!
Ромка Михалыча опасался – потому шустро убежал в сени.
Участковый хряпнул стопочку, аппетитно заел огурчиком, раскраснелся. Самолично налил себе вторую, опустил локти на стол, задушевно сказал:
– В общем, так, Алексеевна. Вот тебе мое сообщение. Сын твой с испытательным сроком не справляется. Так что будем его в колонию оформлять.
Нинка так и застыла. Недопитая рюмка задрожала в руке, пролилась на стол мутными каплями.
– Но! – веско сказал Михалыч и опустошил вторые полстакана. – Есть у тебя, Нинка, выход.
– Сотрудничать – это как? – осторожно спросила она. – Спать, что ли? Махалыч хрюкнул:
– Да нужна ты мне. Будешь меня информировать.
– Стучать?! – охнула Нинка. А участковый быстро сказал:
– Не на наших. Соседи твои московские давно объявлялись? Сигнал на них поступил…
* * *Димин дом оказался на околице села, почти у самого кладбища.
Надя отчаянно устала и теперь изо всех сил старалась самое себя развеселить.
