В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
— Ты мне при мне еще назови марку и повтори что это машина. Давай. Рискни. — Выжидательно приподнял бровь, зажав зубами сигарету и перехватывая мои руки. Взглядом говоря совсем другое — вокруг люди, выебываться на людях нельзя, если ты забыла. — Ой, отстань, Межекова. Бери и не булькай, все равно бесполезно. Да и не нравилась мне эта тачка никогда. Тебе отдавать не жалко.
— Зачем ты ее купил? — отвела взгляд, сдерживая себя от позыва устроить ему темную прямо сейчас."
"— Бухой был. — Поморщился он, отстраняя от меня руки и медленно выдыхая дым.
Я убито покачала головой, глядя на ключ в своей руке. Казакову позвонили, он поднял трубку, секунда и лицо исказилось. И у меня сердце пропустило удар.
— Доки сжечь! — рявкнул он в толпу окружающую меня и его.
Несколько человек метнулись к машинам. Спасский стоящий рядом со мной уставился на въезд, где уже был виден свет фар быстро приближающихся от трассы автомобилей.
Влад встал впереди, неотрывно глядя как в метрах десяти левее несколько человек бросив стопку листов бумаги на асфальт плеснули из канистры и подожгли.
И на площадку влетели машины. Люди в форме и с оружием. С криком и грубостью. Владовские на коленях и на земле.
К Казакову, стоящему передо мной и Спасскому пронесся фургон. Меня к двери, Вано и Влада на колени.
Сердце пробивало грудную клетку, когда я неотрывно следила как у Влада стоят несколько человек и… дуло у его лица, пока его руки как мои и Спасского заковывают в наручники.
— Уверен? — голос Казакова совсем негромок, он почти теряется в какофонии задержания разбивающей холод и покой ночи.
Казаков спокойно смотрел в голубые глаза человека стоящего перед ним и было отчетливое чувство по напряженным нервам, что тот едва сдерживается чтобы не ударить его прикладом. Только за безэмоциональным и ровным голосом Влада скрыта тяжесть последствий. Это тоже отчетливо чувствовалось… Последствий для всех. И меня начала бить дрожь от понимания этой тяжести. Особенно той ей части, что явно вскоре перепадет и мне.
* * *Город. Отдел. Краткая заминка пока всех разводили. Меня хотели отдельно от него. Но Влад, посмотрев в сторону немолодого мужчины в форме сказал только одно «девчонку со мной, итог будет один, так что не трать время».
Третий этаж, небольшой кабинет и двое ожидающих в штатском. Казаков шел впереди меня, я, потирая кисти с которых еще в машине сняли браслеты за ним, тот что нас вел к кабинету закрыл дверь и остался в коридоре.
