В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
Я убито выдохнула, откидываясь на спинку дивана и скривив губы, недовольно глядя перед собой.
Его взгляд все еще давит, но уже меньше. Выдохнул дым, подался вперед, стряхивая пепел в тарелку и снова расслабленно развалился на диване.
— За что сидел? — спросила я, серьезно посмотрев на него.
— Нанесение тяжких телесных. — Так же серьезно ответил он.
— У тебя так и будут статьи меняться в зависимости от твоего настроения? — Разозлилась.
— Смотри, как бы новых не появилось. — Удар волны раздражения со всеми вытекающими.
— У меня без шансов? — спустя паузу, почти с отчаянием.
— Давно. Нет, ну был вариант, если бы ты бревном была, конечно. Не знаю, как бы я смог с этим смириться. Но теперь да, без шансов. Вы исчерпали свой лимит вопросов, Межекова, на тупость всякую истратили. Теперь мой черед спрашивать.
Вот для чего.
Вот почему сейчас мы здесь. На его территории, где были его люди. Я почувствовала, как засосало под ложечкой.
— Вопрос первый. — Закурил еще одну, задумчиво глядя на упрямо не поворачивающую к нему голову меня.
Сердце на мгновение сбилось. Руки похолодели. Я все так же смотрела перед собой, внутри в поисках вариантов, как соврать, чтобы поверил. Этот урод просекает все мгновенно.
— Хотела заинтересовать. — Выдала я и посмотрела на него волком.
— Цель.
— Заинтересовать. — С отчаянным, просто отчаянным на грани безумия выражением в глазах «ты что, дурак? Для чего еще бабы перед мужиками перья пушат?».
А эта мразь вдруг тихо рассмеялась и отвела взгляд.
— Ебать у тебя смелости, Межекова… Знаешь, что сейчас хапнешь за дерзость и все равно прешь… — Затушил сигарету и пригубил бренди. — Ладно, канает. Тупо, конечно, но канает. По крайней мере не соврала. Погнали дальше, вопрос второй — твоя машина. По твоим доходам не сходится на три шестьсот. Кто подарил?
Я торопливо анализировала ситуацию. Он спрашивал бы по другому, если бы знал. Если бы хотя бы догадывался.
— Бывший. Он мне изменил и с ним все кончено. Окончательно и бесповоротно. Но машину я ему не отдам, потому что он козел, а бумеры на дороге не валяются. И вообще за это надо было бы еще чего содрать с него, но вот так отделался.
