В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
— Глядя исподлобья в его чуть прищуренные глаза, ответила я. — Допрос окончен?
— Рано. Фамилию его назови.
А вот тут мне стало плохо. Меня затошнило. От страха. Это что за… Это что за херня?.. Он медленно склонил голову на бок. Взгляд давящий и очень внимательный.
— Я сказал назвать мне фамилию суки, на которую мусорам инфу запретили получать. Он кто? Фейс, что ли?
— Тебе может всех моих бывших назвать? — сердце билось где-то в горле. Бешено и больно.
— Только того, кого пробить нельзя. Я спрашиваю он фейсер, что ли?
— И женатый… — это был пиздец.
Влад приподнял бровь, испытывающе глядя мне в глаза.
— Нихуя ты, Межекова… — хмыкнул он. — Изменил он ей. Охуеть претензия. С женой изменил, что ли?
— С какой-то сукой, когда в столицу ездил. — Мрачно ответила я, потянувшись к его бокалу. Влад прыснул и отодвинул его.
Расхохотался, с весельем глядя на угрюмую меня."
"— Ну ладно, не расстраивайся ты так. — Едко подбодрил, вызывая мой гневный взгляд.
— У нас была любо-о-овь… — простонала я, убито закрывая глаза и чувствуя себя Светкой, за что мне было очень стыдно. Но это опять была правда и Влад опять это понял. Заржал уже очень громко, чем очень унизил, — мне было двадцать и я была наивная! Все! Понятно?! Я сейчас бы за километр его обошла! Все, Казаков! Спасибо за чудесный вечер!
— Да ладно ты… — удержал за локоть, заставляя упасть обратно и притягивая к себе.
