В теплых и необъятных объятиях Элли ощущает себя как новичок в своем собственном теле. С каждым рывком все более интенсивно, она погружается в горячую бездну, где тело взрывается от незнакомых чувств и страстных движений. Элли ощущает себя маленьким жалким существом, терпящим нечто большее, чем он мог предположить....
Явно не первокурсников.
Пьют пиво. И смотрят на меня так паскудно. Насмешливо.
Я не сдерживаюсь.
Похер на имидж маленькой девочки-очкарика. Похер.
- Лара, - мягко улыбаясь, я подхожу к компании, - ты, что ли, обеднела, а? Или это у тебя одно платье в гардеробе, любимое? Какого хера ты опять ко мне лезешь с ним? Сказала же, постираю, отдам тебе говно твое.
- Сама ты говно! – внезапно начинает визжать Лара, и от этого ультразвука у парней, сидящих рядом, даже уши закладывает, судя по тому, как морщиться начинают непроизвольно.
Она подскакивает ко мне и рвет платье на груди, раздирая пояс.
Я толкаю ее, хотя такого напора не ожидала и подпустила слишком близко. Пояс на платье с треском остается в кулаке Ларисы, и гребанная тряпка, ничем больше не сдерживаемая, раскрывается по всей длине.
Лара с воем опять нападает и хватает за полу, оголяя меня еще сильнее.
Я, конечно, в долгу не остаюсь, смазываю тварь по щеке ногтями, смачно так, чтоб борозды кровавые остались.
Лара отлетает прочь, орет что-то матерное, про то, что я ее без глаза оставила, парни улюлюкают, кто-то снимает на видео, и посреди этого бедлама стою я.
Практически голая, потому что полу на платье эта сучка таки оторвала, в одном черном лифчике и трусиках, в чулках и мартенсах. Без очков и с растрепавшимися волосами.
- Эй, тихоня, - присвистывает кто-то, - а ты охереть, какая! Иди сюда, пожалею!
Народ подтягивается неожиданно быстро, кто-то еще что-то кричит, Лара утробно воет, словно я ее реально зрения лишила, я прикрываю грудь рукой, другой пытаясь натянуть на себя еще не оторванную полу гребанного платья…
И вот эту картину и застают приехавшие забирать меня зверята.
Рокот байков заглушает шум скандала, и я понимаю, что сейчас мой имидж хорошей девочки, и так сильно подпорченный дракой, публичным стриптизом и матом, будет окончательно похерен.
Потому что Звери снимают шлемы, синхронно, как всегда. И смотрят на меня. На их одинаковых лицах появляется одинаковое выражение ярости и похоти. Совершенно неописуемое.
Они смотрят, дышат, переглядываются…
А потом начинают действовать.
19. Получение награды за нанесение справедливости и причинение добра.
Меня начинают целовать еще во дворе многоквартирного дома с закрытой территорией, прямо у подъезда.
Жадно, прикусывая губы, плечи, оттягивая за волосы назад, так, чтоб удобно было сразу двоим. По-зверски грубо. По-зверски жестко.
По-зверски заводяще.
Меня трясет с такой силой, что, кажется на ногах не устою.
