Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Раздел Chitat.online для книги «Эмиграция, тень у огня» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Весь состав оркестра буквально повалился на свои инструменты. Хохот стоял такой, что старый осел вынужден был отпустить музыкантов на перерыв.
Но это, повторяю, западный пример самоидентификации. И западные шуточки по поводу нежелания акцентировать тему. У нас в Израиле все гораздо сложнее. Да и с шуточками тут следует быть осторожней.
На днях звонит приятель, он в стране недавно, не все понимает, не во все может вникнуть, поэтому время от времени сверяется: правильно ли поступил, правильно ли понял ситуацию.
— Слушай, — говорит, — со мной вчера произошло нечто страшное. Объясни, пожалуйста, что это было?..
И нервно рассказывает:
— Подхожу к остановке автобуса, там стоит приличная пожилая женщина, по виду наша. Я вежливо спрашиваю: давно ли нет автобуса? А она мне отвечает по-русски: «Я не говорю на вашем свинячьем языке».
Ну, приятель мой — человек остроумный, язвительный, за словом в карман не лезет. В первую минуту он, конечно, обалдел от такого неожиданного хамства, потом говорит:
— Мадам, это же прекрасно! Вот я сейчас называю вас «старой б…», а вы — ну ничего не понимаете!
И пошел прочь от остановки, чтобы рядом с этой дурой не стоять.
И все-таки страшная растерянность вот уже второй день никак его не покидает.
— Что это было? — взывает он к моему израильскому опыту. — Кто из нас сумасшедший — я или она?
— Не ты и не она, — объяснила я. — Скорее всего, эта женщина из так называемых «польских детей», то есть еврейских детей из Польши, которые были спасены из концлагерей и попали в Израиль не прямым путем, а через Советский Союз. Многие из них отлично говорят по-русски, потому что несколько лет мыкались по советским детским домам где-то под Джизаком, под Самаркандом. Детская память цепкая, язык в ней застревает на всю жизнь… Но голод, унижения, одиночество, которые этим детям пришлось пережить, тоже дают себя знать. Возможно, звучание русского языка не вызывает в их душе радостных эмоций. Возможно, в тот день у женщины были какие-то неприятности, скверное настроение. А тут еще ты подходишь к остановке и без обиняков обращаешься к ней по-русски, то есть идентифицируешь как «свою». И она, как могла, объяснила тебе, что думает о всей твоей общине.
Что, кстати, абсолютно не исключает ее хорошего отношения к каким-нибудь соседям из России. Или к «русскому» кардиологу из ее больничной кассы, или к «русскому» педагогу ее дочери. И уж точно, если б в эту минуту какой-нибудь террорист из ХАМАС с криком «Аллах акбар!» зарезал бы тебя, она, обливаясь слезами, пришла бы к твоей семье на «шиву»… Просто этот тяжелый климат, эта нервная жизнь, это постоянное напряжение в воздухе воспламеняют любую эмоцию до пожара.
Все общество искрит бенгальским огнем национального темперамента.
