Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Раздел Chitat.online для книги «Эмиграция, тень у огня» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
"
"— Гад! — мрачно проговорила Катька. — Он подставил Яшу и смылся! — И с чисто русской обреченностью добавила: — Яшка сядет…
— А неплохо б ему посидеть, — с неожиданной мстительностью в голосе сказала Рита. — А Катька у нас баба сердобольная, будет передачи носить.
— Чего здесь носить, — возразила Катька, — в этой идиотской стране преступников кормят, как у нас шахтеров в санаториях.
К вечеру появился Христианский, осунувшийся, с воспаленными красными глазами, с торчащим носом. На Яшу было больно смотреть. По всему было видно, что душа его рвалась в рай, а ноги — в полицию.
— Апис не звонил? — спросил он.
— Откуда? — спросила я. — Из палаты лордов?
— Знали бы вы, господа… — Он не договорил, махнул рукой.
— Знаем, знаем, — с суровой прямотой сказала Катька. — Давай я чайку тебе налью. Где твоя долбаная чашка…
В этот момент явился завхоз «Ближневосточного курьера» и объявил, что опечатывает помещение. А если хевра «Тим’ак» хочет вывезти свое оборудование, то нам следует поторопиться: на все про все он готов дать два часа.
Мы заметались, как ошпаренные тараканы. Первым делом я схватила чайник Всемирного еврейского конгресса (о подсознание, о Фрейд!) и папку с рукописью Мары Друк «Соленая правда жизни».
Христианский воскликнул:
— Эвакуируйте журналы! — указывая на штабеля журналов «Дерзновение», лежащие повсюду. — Имейте в виду, это библиографическая редкость! Это раритет! Растащат!
— Кому они на фиг сдались, — сказала Катька. — Выбросить могут, это да.
Мы принялись вытаскивать в коридор пачки журналов «Дерзновение».
— Постойте! — сказала Рита. — Бред какой-то. Чем мы заняты? Надо вывозить компьютеры! Яша, что вы бегаете? Позвоните Ляле, чтоб приехала на «танке». Перевезем все в контору на Бен-Иегуду.
— И позвоните этому раздолбаю Пушману! — закричал Христианский. — Пусть приходит стулья таскать! Секретарь, конгрессмен, мать его!!!
Через полчаса приехала Ляля на «танке», прискакал ошалевший Фима Пушман, и эвакуация имущества фирмы «Тим’ак» продолжалась полным ходом.
В разгар спасательных работ явился заказчик из Меа Шеарим — толстый, бородатый, из тех, что носят талиты поверх шубы, — пейсы, закрученные штопором, просились в бутылку, — и стал требовать, чтобы Яша немедленно закончил заказанную им брошюру о значении шабата.
Яше ничего не оставалось делать, как сесть за не вынесенный еще компьютер доделывать брошюру. Толстый заказчик уселся в проходе между кабинками на стул, подлежащий выносу, и, задумчиво наматывая на указательный палец локон пейсы, стерег Яшу, чтобы тот не смылся.
— Яша, — спросила я на бегу, — куда деть Мару?
— А пошла б она к чер-р-р-тям собачьим! — прорычал Христианский.
