На двадцатых курсах Эпохи Опустошителя, тяжелые мысли Тар Лазарева переплетаются с древними ритуалами Аххесского пантеона и мистическими оттенками Ианмита. Вдали от пространственных врат и дома, семнадцать часов спустя после вторжения на Мергару, Лазарев чувствует себя изолированным и безвыходным, созерцая калейдоскоп событий, сотрясающих его мир....
Похоже, «Эпоха Опустошителя. Том IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
На протяжении нескольких десятков секунд он просто оборонялся и пятился назад, не в силах хоть как-то ответить на мои безжалостные атаки. Защита противника походила на решето, десятки открытых ран и разорванная в трёх или четырёх местах плоть, из-под которой виднелись раздробленные кости никоим образом не утолили мою жажду, а лишь распалили её сильнее. Пламя на теле великана полыхало не так рьяно, а его эссенция четвёртого масштаба слабела на глазах. До кульминации осталось совсем немного. Кровь еще не пролилась до конца.
На миг тело замедлилось, а я снизу-вверх посмотрел на своего оппонента.
— ТАК НЕУЖЕЛИ ЭТО ВСЁ, ОВОЩ⁈ ЭТО ВСЁ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ⁈ — заорал я, находясь в полном помешательстве. — ЭТА ВСЯ ХВАЛЁННАЯ СИЛА ГОЛУБОКРОВНЫХ СЕВЕРА⁈ ТЫ ЖЕ ПРИШЕЛ МЕНЯ УБИТЬ, ТАК ЧЕГО МЕДЛИШЬ⁈ НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ, ТАК ДЕЛО НЕ ПОЙДЕТ! Я НЕ НАИГРАЛСЯ ВДОВОЛЬ! ПОКАЖИ ЕЩЕ ЧТО-НИБУДЬ!
— РАЗДАВЛЮ!!! — загрохотал на последнем издыхании Киданиан. — УНИЧТОЖУ!!!
За его волевым рывком я наблюдал с горьким и необычайно разочарованным видом.
— Жаль. Очень жаль… Ты и вправду глупец…
Сумрачный сдвиг…
Сумрачный сдвиг…
Сумрачный сдвиг…
Три сумрачных сдвига слились в единый пронзительный вопль, а массивная нога великана под напором слаженных ударов с гулким хрустом надломила и вывернулась в обратную сторону, отчего туша Киданиана стала заваливаться влево.
Но через мгновение в ход пошли еще три сдвига, следом еще, а после еще… Вторая нога, затем левая рука, после правая, а под конец пришла пора грудной клетки.
Каждый рывок телепортации сопровождался криком нескончаемой агонии, но в самом финале вопль великана захлебнулся в обильных всхлипах, когда надломился его хребет и проломилась грудь. Все конечности Овоща были переломаны. Тот уже не мог двигаться. Просто барахтался и елозил на арене, заливая её кровью, то и дело пытаясь дотянутся до меня хотя бы зубами, но любое неловкое движение приносило ему лишь пытку, я же только упивался увиденным.
— Уб… ью… — сипел Киданиан, сквозь пробитые лёгкие, продолжая захлёбываться кровью и в это же самое время отхаркивать сгустки плоти. — УБ… ЬЮ…
Ярость и Жажда всё еще клекотали в глубине, однако уже не так сильно.
