Сирота с позорным прозвищем «Пустой» совершил одну роковую ошибку, обрекшую его на жизнь преступника и наёмника. Теперь герой должен расплатиться за содеянное. Четвёртый том эпопеи о падении и возмездии, где каждый грех требует искупления.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Эпоха Опустошителя. Том IV»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сирота с позорным прозвищем «Пустой» совершил одну роковую ошибку, обрекшую его на жизнь преступника и наёмника. Теперь герой должен расплатиться за содеянное. Четвёртый том эпопеи о падении и возмездии, где каждый грех требует искупления.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сирота с позорным прозвищем «Пустой» совершил одну роковую ошибку, обрекшую его на жизнь преступника и наёмника. Теперь герой должен расплатиться за содеянное. Четвёртый том эпопеи о падении и возмездии, где каждый грех требует искупления.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Эпоха Опустошителя. Том IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ну так вперёд, — провокационно поманил я его к себе взмахом Гаммы. — Исполни обещанное.
Росчерк молнии. Именно такой оказалась скорость оппонента. Вот голубокровный стоит в десяти метрах напротив, а по щелчку пальцев уже завис в паре метров над моей головой. Оба скимитара с чудовищной силой обрушились сверху, но единственное, что удалось сделать противнику, так это выбить обильный сноп искр. Впрочем, это было лишь начало. Скорость боя взвинтилась к своей наивысшей точке за одно неуловимое мгновение."
"Ярость Снежинки не знала границ. Это отчетливо ощущалось в каждом его ударе. Невзирая на вездесущий холод духа огня в нём имелось ничуть не меньше. Не считая Алесы и Гашэлая на моей памяти, он являлся первым, кто столь мастерски владел клинками. В каждом выпаде чувствовалось желание прикончить своего соперника. Однако, чем дольше продолжалась схватка, тем шире становилась моя улыбка.
Уже трижды я умудрился пропустить несколько скользящих ранений в районе ребер и плеча, но не по причине плохого мастерства, вовсе нет. Суть таилась в том, что я сам возжелал этого. Свежепролитая кровь бодрила лучше всякого наркотика. Плюс ко всему я обязан был разобраться на что способно моё тело без вмешательства источников и наследия. И то, что я увидел, несказанно обрадовало.
Рубка в ближнем бою продолжалась на протяжении целой минуты. За это время количество ранений с моей стороны увеличилось до шести, на Снежинке же еще не было ни единой царапины. Вот только пока я сражался, опираясь на голые возможности бренной плоти, Вестар начал медленно прибегать к укреплению эссенцией и помощи магии.
Однако имелась одна большая проблема. В пылу сражения держать на коротком поводке сразу три источника стало крайне тяжело. И первой из-под контроля вышла Жажда Крови. Стоило же выплеснулась наружу ей, как и всё остальное посыпалось будто карточный домик. Из глотки вырвался истеричный смешок, а на задворках сознания я вновь начал слышать потусторонний шепот, который до сей поры был приглушен до минимума.
Жажда Крови…
Первичное состояние неистовства…
Время разминки закончилось и проклятое наследие хлынуло наружу подобно бушующей волне. И эта волна чуть не смыла своей первобытной мощью Снежинку. Однако, чтобы не потерять себя в круговерти буйства и раньше времени не прикончить голубокровного из глотки внезапно вырвалась позабытая считалочка, которой меня обучил Бетал.
— Я решил ворон считать… Раз, два, три четыре пять.
