На двадцатых курсах Эпохи Опустошителя, тяжелые мысли Тар Лазарева переплетаются с древними ритуалами Аххесского пантеона и мистическими оттенками Ианмита. Вдали от пространственных врат и дома, семнадцать часов спустя после вторжения на Мергару, Лазарев чувствует себя изолированным и безвыходным, созерцая калейдоскоп событий, сотрясающих его мир....
Похоже, «Эпоха Опустошителя. Том IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ты слишком далеко зашел! Своим появлением и выходками ты опозорил мой народ.
— Громкие слова. Очень громкие! Моим убийцей будешь ты? — насмешливо поинтересовался я, нарочито медленно вынимания из ножен Гаммы и таким же медленным образом цепи на запястья с тихим щелчком соединились с цепями на рукоятях. — Или меня прикончат твои хвалённые Небеса? Неужели ты позабыл мою науку, Снежинка? Твой дружок тоже много болтал, но чем всё это кончилось известно всем.
— Йоар кретин, — поморщился брезгливо противник. — Как и ты, он тоже зашел слишком далеко.
— Честно признаться, это забавно, — тихо рассмеялся я себе под нос. — Впервые за долгое время я не горю желанием отнять чужую жизнь. Однако кое-кто позволил себе лишнего. И эта кое-кто твоя потаскушка сестра. В принципе, вся ваша знать позволила себе лишнего. Так вот в назидание твоей сестре буду убивать тебя медленно.
Не знаю, что именно повлияло на Вестара, возможно похабное оскорбление, адресованное Ульрике, или же моя игра слов, но того словно подменили. Спокойствие ледяного духа смыло как проливным дождем. В глазах вспыхнул огонь, а из тела хлынула волна морозного холода вперемешку с алой эссенцией.
— Ты сдохнешь, аххес! СДОХНЕШЬ! Никто не смеет порочить Рику…
Всё-таки оскорбление сестре.
— Ну так вперёд, — провокационно поманил я его к себе взмахом Гаммы. — Исполни обещанное.
Росчерк молнии. Именно такой оказалась скорость оппонента. Вот голубокровный стоит в десяти метрах напротив, а по щелчку пальцев уже завис в паре метров над моей головой. Оба скимитара с чудовищной силой обрушились сверху, но единственное, что удалось сделать противнику, так это выбить обильный сноп искр. Впрочем, это было лишь начало.
"Ярость Снежинки не знала границ. Это отчетливо ощущалось в каждом его ударе. Невзирая на вездесущий холод духа огня в нём имелось ничуть не меньше. Не считая Алесы и Гашэлая на моей памяти, он являлся первым, кто столь мастерски владел клинками. В каждом выпаде чувствовалось желание прикончить своего соперника. Однако, чем дольше продолжалась схватка, тем шире становилась моя улыбка.
