На двадцатых курсах Эпохи Опустошителя, тяжелые мысли Тар Лазарева переплетаются с древними ритуалами Аххесского пантеона и мистическими оттенками Ианмита. Вдали от пространственных врат и дома, семнадцать часов спустя после вторжения на Мергару, Лазарев чувствует себя изолированным и безвыходным, созерцая калейдоскоп событий, сотрясающих его мир....
Похоже, «Эпоха Опустошителя. Том IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Уже трижды я умудрился пропустить несколько скользящих ранений в районе ребер и плеча, но не по причине плохого мастерства, вовсе нет. Суть таилась в том, что я сам возжелал этого. Свежепролитая кровь бодрила лучше всякого наркотика. Плюс ко всему я обязан был разобраться на что способно моё тело без вмешательства источников и наследия. И то, что я увидел, несказанно обрадовало.
Рубка в ближнем бою продолжалась на протяжении целой минуты. За это время количество ранений с моей стороны увеличилось до шести, на Снежинке же еще не было ни единой царапины.
Однако имелась одна большая проблема. В пылу сражения держать на коротком поводке сразу три источника стало крайне тяжело. И первой из-под контроля вышла Жажда Крови. Стоило же выплеснулась наружу ей, как и всё остальное посыпалось будто карточный домик. Из глотки вырвался истеричный смешок, а на задворках сознания я вновь начал слышать потусторонний шепот, который до сей поры был приглушен до минимума.
Жажда Крови…
Первичное состояние неистовства…
Время разминки закончилось и проклятое наследие хлынуло наружу подобно бушующей волне. И эта волна чуть не смыла своей первобытной мощью Снежинку. Однако, чтобы не потерять себя в круговерти буйства и раньше времени не прикончить голубокровного из глотки внезапно вырвалась позабытая считалочка, которой меня обучил Бетал.
— Я решил ворон считать… Раз, два, три четыре пять. Раз — ворона на столбе!
Тело в мгновение ока ощутило чудовищный прилив сил, далее в самой жесткой и грубой манере блок духа был насквозь проломлен, скиматары против воли своего хозяина осели ниже, чем того требует стойка, а затем без какой-либо жалости правая Гамма со всего маху вонзилась в бицепс духа. Серповидный клинок не просто рассек плоть он вырвал вместе с куском доспеха и кусок плоти.
Из глотки Снежинки вырвался тяжелый стон, который совпал с оханьем и треволнением публики, но тот крепче сжал зубы и попытался разорвать дистанцию, однако время раздачи подарков миновало.
— Два — ворона на трубе!
Из верхней стояки тело перетекло в нижнюю, и левая Гамма подсекла икроножную и до ушей вновь донесся очередной стон.
— Три — охота на цикад!
Правая Гамма вновь пробила выстроенную защиту и с чавкающим звуком вонзилась в ногу. Теперь стон перерос в тихий рык.
