В Эре милосердия мир вращается вокруг строителей — от нищих рабочих до опытных специалистов. Объявление затачивает: "Пока сиди, слушай, набирайся опыта". Глеб Жеглов, манящий и забывающий обо мне так же легко, как оставил меня в стороне старый плакат: "Экономя электричество, ты помогаешь фронту!". Эта унылая обстановка становится фоном для масштабной драмы, где каждый шаг и каждое слово могут перевернуть мир....
Похоже, «Эра милосердия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Вот подумайте сами, какая должна быть отточенная техника, ловкость пальцев, точность движений и нервная выдержка, — какая! — глазом дабы не моргнуть и у нормального человека, который не спит, не пьяный, не под наркозом, вытащить всё из карманов! А он при этом — ни сном, ни духом.
— А почему же вы говорите, что работа сейчас стала бестолковая?
— Потому что совесть меня ест. Война, голод, безотцовщина, сиротство горькое — подались в карманники люди, которым подчас просто есть охота.
— Как же это так получается?
— Так и получается — людей у меня совсем мало, и тех-то уголовщина в лицо наперечёт знает…
— Так это же хорошо?! — удивился я. — Хорошо, что в лицо знают?
— Чего ж хорошего? Вот патрулирует свою зону сотрудник в троллейбусе, заскочил туда щипач. Он первую остановку вообще ничего не делает, а только осматривается.
— И вы их отпускаете?
— А что прикажете делать? Иногда задерживаем на полдня, беседу проводим — он несколько дней после такой встречи таится. А потом снова вылазит на охоту.
— А у вас есть фотография Кирпича?
— Конечно. Это Константин Сапрыкин, двадцатого года рождения, трижды судим, пять месяцев назад за паразитический образ жизни и отсутствие определённых занятий выслан из Москвы за сто первый километр, но, по имеющимся у меня данным, он регулярно обитает в городе…"
"— Кондрат Филимонович, а почему у него такое прозвище?
Майор Мурашко пожал щуплыми плечиками:
— Трудно сказать.
По фотографии было не видать, что у Сапрыкина голова бруском: просто длинное лошадиное лицо с тяжёлой челюстью, маленькими глазами, полностью смазанными с лица тяжёлыми скулами и нависающими бровями.
— Я своим ребятам скажу. Коли попадётся кому Кирпич, к вам доставим…
Когда я вернулся в отдел, Жеглов встретил меня весело:
— Ну, как успехи, сыскной орёл?
— Да успехов пока никаких.
