Роман о работе оперативных сотрудников московского уголовного розыска в первые послевоенные годы. Офицер Шарапов, бывший разведчик, начинает новую жизнь в МУР, посвятив себя борьбе с преступностью и защите мирных граждан. На фоне восстановления страны разворачивается напряжённая работа по...
Похоже, «Эра милосердия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я просто уверен, что с тобой мы его поймаем!
Жеглов встал, церемонно поклонился:
— Благодарю за доверие. Значит, считаешь, что и я чего-то умею?
Может быть, показалось это мне, а может, было и на самом деле, но послышалась мне в голосе Жеглова досада. Или раздражение…
11
В Москве минувшей ночью минимальная температура была -2 градуса. Сегодня в два часа дня +6. Завтра в Москве, по сведениям Центрального института прогнозов, ожидается облачная погода без существенных осадков. Температура ночью -3 -5, днём +5 +8 градусов.
Сводка погоды
Утром, перед тем как отправляться в долгое путешествие на троллейбусах, Жеглов ещё раз вызвал из камеры Бисяева. Вид у того был помятый, невыспавшийся и голодный.
— Ну что, не нравится житуха у нас? — спросил Жеглов.
— А чего же тут у вас может нравиться? — ощерился Бисяев. — Не санаторий для малокровных…
— Но, скажу тебе по чести, ты мне здесь нравишься…
— Да-а? — неуверенно вякнул Бисяев.
— Очень ты мне тут нравишься. Смотрю я на твои руки и диву даюсь!
— И что же вы в руках моих нашли такого интересного? — спросил Бисяев, бессознательно пряча ладони в карманы."
"— Не профессор ты, не писатель, не врач, одним словом — мурло неграмотное. А ручки у тебя нежные, белые, гладкие, пальчики холёные, ладошки без морщин, и ни одной жилочки не надуто. А почему? — Бисяев промолчал. — Молчишь? А я тебе скажу — ты сроду своими руками ничего путного не делал. Вот прожил ты почти три десятка лет на земле и всё время чего-то жрал, крепко пил, сладко спал, а целый народ в это время на тебя горбил, кормил тебя, обувал и ублажал. И воевал, пока ты со своей грыжей липовой в тылу гужевался. От этого ручки у тебя гладкие, не намозоленные, трудом не натёртые, силой мужской не налитые…
— Воспитываете? — тряхнул шелковистой шевелюрой Бисяев. — Так это зря — поздно.
— Поздно?! — удивился Жеглов. — Как это поздно? Уж на этот раз я постараюсь изо всех сил, чтобы дали тебе в руки кайло, лопату или топор-колун с пилой. Пора тебе на лесоповал ехать или канал какой-нибудь строить. Ты здесь, в шумном городе, зажился сильно…
— У вас, кстати, гражданин Жеглов, руки тоже не шахтёрские! — криво улыбаясь, выкрикнул Бисяев и сам испугался.
Жеглов вылез из-за стола, подошёл к нему вплотную и, снова раскачиваясь с пятки на мысок, сказал, глядя ему прямо в глаза:
— Это ты правду сказал, Копчёный.
