В Эре милосердия мир вращается вокруг строителей — от нищих рабочих до опытных специалистов. Объявление затачивает: "Пока сиди, слушай, набирайся опыта". Глеб Жеглов, манящий и забывающий обо мне так же легко, как оставил меня в стороне старый плакат: "Экономя электричество, ты помогаешь фронту!". Эта унылая обстановка становится фоном для масштабной драмы, где каждый шаг и каждое слово могут перевернуть мир....
Похоже, «Эра милосердия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Сторож где? — спросил Жеглов участкового, и тот кивнул на древнего дедка с зелёной от махорки бородой. Жеглов подозвал его, и дед, шамкая, непрерывно сморкаясь из-под руки, начал длинно и путано объяснять, что шёл дождь, что он укрылся от него под навесом — с фасада, — что он недослышит по старости — «вот они, жулики, знать, сзаду и подобрались». Ни того, как вошли в склад воры, ни как вышли, дед не слышал, по-видимому, крепко спал и покражу обнаружил, когда рассвело и он увидел вырванный вместе с петлями навесной амбарный замок.
Пасюк остался осматривать дверь и замок, остальные в сопровождении директора прошли внутрь базы. Ещё на двух дверях были взломаны замки: вскрыли винно-бакалейную и мясную секции. Сначала осмотрели мясную, внутри которой от холодильных установок был декабрьский мороз.
На перевёрнутом ящике сидел совершенно окоченевший котёнок; маленький, чёрный, он разевал красный треугольный рот и жалобно мяукал.
Директор сказал растерянно:
— Вот он — их бандитский знак…
Глупость, конечно: ну какой там знак — обычный маленький котишка! Но оттого, что подбросили этот жалкий мяукающий комочек бандиты, все смотрели на него с удивлением, интересом, а некоторые — просто со страхом, будто был этот несчастный котёнок ядовитым.
Жеглов поднял его за шкирку и вглядывался в него, будто прикидывал, нельзя ли получить от него какие-нибудь сведения. Но кот только мяукал, судорожно поводя растопыренными лапками.
— А не мог кто-нибудь из сотрудников его здесь оставить? — спросил Глеб.
— Что вы, товарищ начальник! — взмахнул блестящими кожаными рукавами директор. — Санинспекция запрещает, да и некому тут…
Жеглов сунул котёнка Тараскину, Коля спрятал его за пазуху, и кот сразу затих.
— Тогда считать мы стали раны… — сказал Жеглов. — Давайте смотрите, что взяли…
Завсекцией, здоровенный красноносый мужик с медвежьими глазками, оглядываясь по сторонам, бормотал:
— Так, вроде всё на месте… Ага… Ага… Вторая камера и была отпёртая, нет в ей ничего… Ага… — И вдруг голос его упал; он повернулся к директору, и на лице его был испуг: — Вартан Иваныч, меланж!
— Что «меланж»? — раздражённо спросил директор — Украли?!
— Украли… — тихо сказал завсекцией и пояснил нам: — Банка здесь была, двадцатикилограммовая, к праздникам держали…
— Меланж — это что? — спросил Жеглов.
— Яичный порошок, — торопливо сказал директор. — Высшего качества, импортный… Ай-ай-ай, для госпиталя приготовили, а они, сволочи…
— Консервов нет, — объявил завсекцией.
