В безумной титановой клетке, запертой под двумя замками и охраняемой гигантскими смертоносными существами, ждет девушка. "Роэл Харт, стажер" — это прикосновение реальности к нереальности в мире, где даже самая маленькая надежда на свободу выглядит абсурдной и неудачной....
Гаспар, глядя на нее сверху вниз, опускает в него большой палец и проводит по полураскрытым губам Роэл. Тягучий и тёплый, он остаётся толстым слоем помады, который сразу же начинает стекать по подбородку на грудь. Гаспар склоняется к девушке и, сжав ее горло раскрытой ладонью, впитывается губами в ее губы в сладостном поцелуе. И не выносящей этой сладости Роэл грезится за его спиной отблеск рая.
Он спускается ниже, собирая с ее груди медовую каплю, но останавливается и не дает ей себя притянуть. Как страшно волшебство его прикосновений!
Это безумие – трепетать от одного его неминучего взгляда.
Гаспар держит на ней, стоящей перед ним на коленях, хрустальную вазу, как священник, совершающий миропомазание, а затем наклоняет чашу и мед течет прямо на голову Роэл, на ее запрокинутое к нему лицо, на ее шею и живот, прямо на тонкое белое платье, которое, оказывается, снимается так легко.
"Но это не помогает – обнаженная, она вся в меду, в вязком ароматном лакомстве, и Гаспар Леоне, освободившись от своего тюремного комбинезона, вылизывает ее бедра, живот и грудь. Не веря себе, Роэл льнет к нему, прижимается всем телом, и его прохладная кожа тоже становится липкой и сладкой. Она собирает эту сладость поцелуями, но в какой-то момент он переворачивает Роэл так, что она оказывается на нём.
Склоняя к нему голову, девушка свешивает свои медовые волосы на его покрытую татуировками грудь, умирая от восторга, стремится заполнить им всю себя в сосредоточенном порыве, блаженном напряженье, жадном движении, не прерывающемся ни на секунду.
Он не приказывал ей, она могла прекратить это в любой момент, но Роэл извивается на нем в непреодолимом желании узнать, какие чарующие звуки и неведомые небеса ждут ее по ту сторону смерти. И когда она доходит и видит эти радужные небеса в его глазах, то впивается зубами в свое запястье, чтобы не дать вырваться наружу пронзительному раздирающему внутренности стону.
– Почему ты это сделал? Почему не дал себя укусить? – спросила она, после того, как все повторилось в крошечной кабинке душевой, под тугими холодными струями воды, которые смыли остатки меда с их тел и ее волос.
– Потому что ты нужна мне, куколка, – откликнулся Гаспар, проведя указательным пальцем по ее влажной коже от лонного бугорка по животу вверх, меж грудей до самой шеи.
