В безумной титановой клетке, запертой под двумя замками и охраняемой гигантскими смертоносными существами, ждет девушка. "Роэл Харт, стажер" — это прикосновение реальности к нереальности в мире, где даже самая маленькая надежда на свободу выглядит абсурдной и неудачной....
Вы можете без нее обходиться, но, куколка, неужели не хочется чудесной, свежей, горячей кровушки? – Леоне вскинул на нее невыносимые зелёные глаза. – Хотя, не совсем она у меня горячая сейчас, если честно, но, что вкусная, гарантию даю.
Девушка не нашла в себе сил ответить, только в ужасе качала головой. К чему он клонит, святые небеса, к чему он клонит?
Пусть он не до конца обращенный, но если она попробует его кровь, то заразится и сама станет… Станет такой же, как он! Упырихой… Ему стоит лишь отдать приказ, который навсегда перечеркнёт ее жизнь.
– Иди ко мне, куколка, – вкрадчивым голосом позвал Гасапар, гипнотизируя ее немигающим взглядом, как смертоносная гадюка бедную, загнанную в угол мышку. – Обращение больно только поначалу, когдакажется, что кости внутри тебя стали, точно раскаленное железо и они растут, растут, растут, раздирая тело на части. Хуже нет этой пытки, куколка, ты мне веришь? И когда ты катаешься по полу, раздирая лицо ногтями и моля об избавлении, потому как не можешь больше терпеть, приходит освобождение.
Завороженная им, его словами, Роэл приблизилась к нему вплотную, обвив руками его плечи, пьянея от этой близости. Клыки увеличились и заострились, чего с ней не было уже давно. Все вокруг стало размытым, как на снимке дурного фотографа.
Притянув его к себе, девушка жадно прильнула к нему, целуя сонную артерию и повторяя губами путь тока крови. Не опуская к ней лица, Гаспар сжал ее так сильно, и бушующее внутри Роэл пламя опалило бешено колотящееся сердце. Она уже хотела вонзить клыки в его шею, как вдруг он сквозь плотно сомкнутые челюсти, выдохнул:
– Стой! Стой, черт бы тебя побрал! Я приказываю тебе остановиться!
Ноги Роэл подкосились и она сползла вниз, обнимая его колени и тясячекратно шепча «Спасибо!».
По какой причине, пожалел или пошутил, уже не имеет значения. Важно лишь то, что он остановил ее.
Мед в широкой хрустальной вазе с плоской ножкой напоминает расплавленный янтарь.
