В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
– Он в безопасности? Скажи, Бен с ней в безопасности?
– Ты что, оставила Бена с ней? – Видно, что Марк в шоке.
– Да. Я хотела сделать тебе сюрприз. И оставила Бена с ней, потому что ты позволил мне думать, что она – моя гребаная подруга.
– Софи, прошу тебя…
Теперь уже много людей останавливаются и смотрят на нас. Женщина в черном макинтоше с клетчатым шарфом. Мужчина в изысканном костюме в полосочку, который платит у ближайшего киоска за упаковку сэндвичей. Двое детей, поедающих бургеры, и их папа возле стенда с прессой.
– Давай пройдем на поезд, – Марк ведет меня за руку к средней платформе. – Его рано подают.
Я стряхиваю его руку и выставляю вперед плечо.
– Ты что, правда думаешь, что я поеду с тобой?
– Софи, это не то, что ты думаешь…
– Я тебя умоляю. И ты еще не ответил на мой вопрос. Бен в безопасности?
– Да. – Он вдруг опускает глаза на свои ботинки и делает паузу. – Да… Я так думаю.
– Ты так думаешь?
И я опять бью его, да так сильно, что на лице у него появляется гримаса. Я сама поражаюсь своей жестокости и тому, что мне хочется бить его снова и снова – потому что я не хочу иметь к этому никакого отношения, не хочу, чтобы он настолько унизил меня, – поэтому я как можно быстрее подхожу к барьеру, роясь в сумке в поисках билета.
"Пирожные. Они будут есть пирожные, и всё будет в порядке. Я пытаюсь избавиться еще от одного воспоминания. Вода. Бен в воде. Он зовет меня.
«Мамочка, мамочка…»
Нет.
Я еще раз пытаюсь дозвониться до Эммы.
«Вызываемый вами абонент не отвечает. Пожалуйста, оставьте ваше сообщение после…»
Только теперь я понимаю, что слегка раскачиваюсь. Не могу усесться неподвижно. Я пытаюсь позвонить Хизер. Это новая мысль. Пусть Хизер посмотрит и выяснит, ушли ли они. Она что-нибудь придумает. Но Хизер не отвечает на звонок.
Я закрываю глаза и почему-то вновь вспоминаю о том, как мы купили этот пиджак. Коричневый, вельветовый, в который Марк одет сегодня. Он выглядел в нем таким красивым, что тогда я даже погладила его по щеке тыльной стороной ладони. Очень нежно. И от воспоминаний об этом моменте – от того, каким интимным он был, – и знания, что всё было не так, как я тогда думала, мне становится настолько невыносимо, что я чувствую, как по лицу текут потоки слез.
