Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Забирая малышню, они, конечно, проходятся по мне любопытными взглядами, но в целом кажутся доброжелательными.
– Дети проголодались. Мы в кафе пойдем, – говорит жена Бойки, указывая на большое деревянное строение рядом со стадионом. – Подождем вас там.
Не улавливаю, что отвечают парни.
Потому как в этот самый момент рядом снова оказывается Ян. Опустив руку мне на поясницу, он наклоняется и обдает мое ухо горячим дыханием.
– Все в порядке? – толкая эти хриплые звуки, вызывает у меня попросту бешеные мурашки.
– Да.
Не отдавая отчета своим действиям, поворачиваюсь и залипаю на его губах. Жду каких-то слов, наверное. Но Ян ничего больше не говорит. Оставляя рот приоткрытым, гоняет тот самый обжигающий воздух, который мной лично вдруг ощущается единственно необходимым.
А потом… Безумие достигает феерического пика, когда изо рта Яна показывается язык. Он облизывает свои губы, заставляя меня не просто содрогнуться, а буквально встрепенуться от ошеломляющего весь мой организм волнения.
– Ты заглядываешь мне в рот? – с жаром вбивает Ян мне в ухо, вжимаясь при этом в него губами и размазывая по моей коже влагу своей слюны.
Я издаю какой-то сдавленный звук и дергаюсь в сторону. Ноги заплетаются, но ни упасть, ни отойти мне не суждено. Нечаев придерживает меня за руку и кусает верхушку моего уха.
– Заглядываешь, – сам на свой вопрос отвечает.
Следом за этим звучит сиплый, режущий все приемники моего восприятия смех.
Ян отходит, пятясь задом, чтобы смотреть в мое пылающее лицо.
Приблизившись обратно, Нечаев обнимает за плечи. Но обнимает как-то неловко, что для него совершенно нехарактерно.
– Что с тобой? – выдохнув это, с напряженным прищуром смотрит мне в глаза."
"Еще спрашивает… У меня сердце вылетает. Все в груди пульсирует и так отчаянно сжимается, что, кажется, способно самостоятельно превратиться в микроскопические комки.
– Все хорошо, – отвечаю я отрывисто и задушенно.
«Просто я сейчас лишусь сознания… А так порядок… Конечно, порядок…» – продолжаю мысленно.
Стоило бы попросить больше не кусаться и не касаться меня губами… Вообще не касаться… Но я почему-то молчу. Испытывая свой организм на крепость, упрямо смотрю Яну в глаза.
– Заплети мне волосы, – прошу неожиданно.
Доставая из толстовки резинку, маячу ею перед его лицом.
