Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Но…
Едва замахиваюсь, передо мной снова вырастает Нечаев. Заставляя вскрикнуть, он прет на меня, словно танк. Обхватывает руками чуть выше колен, отрывает от земли и уносит с поля.
В ушах становится шумно, когда осознаю степень нашего контакта.
Его голова касается меня под грудью. Его руки и плечи обернуты вплотную вокруг меня. Мои бедра притиснуты к его торсу и из-за этого пылают огнем.
– И-и-и… – протягивает Тоха. – Я так понимаю, это все?
Вижу, как хищно сжимаются челюсти Яна, когда он опускает меня на землю.
– Прости, – выдавливаю пристыженно. Оглядываясь назад, замечаю, что над нами потешаются все. Не только игроки, но и зрители. – О-ф-ф… Прости, Ян… – заглянув ему в глаза, долго не выдерживаю этот контакт. Опуская взгляд, убито мотаю головой. – Не знаю, что на меня нашло.
– Ладно. Не загоняйся.
Встрепенувшись, смотрю на него, чтобы убедиться, что он действительно не расстроен.
– Ничья из-за меня.
Ян улыбается.
– Фигня. Мы просто баловались.
И я улыбаюсь в ответ, потому что мне вновь становится безумно хорошо.
Я не разочаровала его. Все в порядке.
– Сыграем в следующие выходные? – спрашивая это, касается моего лба своим.
Мне не остается ничего другого, кроме как пропищать свое «Да».
Сердце несется вскачь, когда я запоздало догоняю, что это означает.
Я пообещала провести с ним еще один день.
– Эй, нудилы, – выкрикивает Ян, глядя на ребят поверх моей головы. – Ю сказала, что мы размажем вас в следующую субботу. Готовьтесь.
Выплеск хохота, который это предупреждение вызывает, является оглушающим.
– Лады. Будем ждать вас, – принимает вызов Тоха. – А сейчас… Приглашаем с нами поужинать, пистолет. Давно тебя не было. Скучалось, прикинь.
– Что скажешь? Можешь? – обращается ко мне Ян.
На самом деле мне пора домой, но я ведь вижу, что он хочет остаться.
– Да, конечно.
И мы направляемся в кафе."
"Сдвигаем столы, рассаживаемся. Я, естественно, устраиваюсь рядом с Яном. И сразу же улавливаю, что он в один момент, когда мне приходится пододвинуться совсем близко, чтобы дать место Шатохину с младенцем, будто бы воспламеняется.
Раздвинув колени, насколько это только возможно, учитывая наше бедственное положение, нервно потряхивает той ногой, колено которой задевает меня. Кроме того, часто сжимает лежащие на бедрах ладони в кулаки. Либо и вовсе сцепляет их между собой, импульсивно постукивает большими пальцами друг по дружке.
Не понимаю, в чем проблема.
