В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
Не жги его изнутри алчный огонь, гнавший на авантюры, может, и стал бы он учителем литературы или иностранного языка. Читать он любил еще в школе. И с радостью доводил учительницу до белого каления всякими фокусами. Так, в седьмом классе, перед тем как окончательно пойти по кривой дорожке, осилил роман Достоевского «Преступление и наказание» и спрашивал на уроках литературы:"
"— А как относиться к тому, что великий русский писатель Достоевский рекомендовал старых богатых бабок бить топором, потому что деньги нужны молодым и резким, а всяким перечницам делиться надо?
У Кургана была неплохая память, и он являлся настоящим мастером общения.
Преподаватели старались за самое короткое время — два-три месяца — вколотить хоть палкой, хоть муштрой в головы слушателей как можно больше информации. Лекции, практические занятия на местности по минно-взрывному делу, топографии, потом опять лекции.
Судя по преподавательскому составу, дела у Красной армии шли совсем плохо. Организацию РККА читал бывший советский полковник, орденоносец, попавший в плен к немцам в должности командира дивизии и теперь с энтузиазмом вбивающий военные премудрости в головы шпионов и диверсантов, задача которых — разнести в клочки его Родину. Топографию преподавал бывший артиллерист-капитан.
Да, жизнь была напряженная. Правда, кормили неплохо. Почти полкило хлеба в день, литр мясного супа, несколько десятков граммов масла или маргарина. Порой давали немецкую колбасу, и ее вкус был божественным.
Большинство слушателей так и не могли избавиться от привычки жадно облизывать губы при виде еды или зажмуривать глаза, втягивая ее запах. Оно и понятно — они были из лагерей военнопленных, и пригнала их сюда не любовь к рейху, а голод.
Но часть будущих шпионов-диверсантов были вполне сытыми и пришли в школу отнюдь не за куском хлеба.
