В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
— Смысл существования? — саркастически усмехнулся майор. — Будешь врать, рискуешь лишиться моего расположения. А вместе с ним и головы.
— Виноват, господин майор! — вытянулся по стойке смирно Курган.
— Не корчь преданные рожи. Скажи лучше серьезно, сынок, — почему мы должны верить тебе?
— Потому что за вами сила.
— А большевики? Раньше, когда за ними была сила, ты не спешил вступать в комсомол и служить жидобольшевикам верой и правдой.
— Они слишком много от меня хотели. А с вами я могу быть самим собой.
— И выпускать время от времени из себя зверя?
— Вы необычайно точны в определениях, господин майор.
— То есть… — посмотрел Вебер на него внимательно.
— Я хочу брать от жизни столько, сколько унесу.
— А не надорвешься?
— Конечно, в рамках, которые мне будут позволены вами, — быстро поправился Курган, видя, куда может его завести такой разговор. — Я хочу быть над, а не под и не сбоку. А большевики хотели, чтобы я был счастлив от того, что внизу, а наверху — их комиссары.
— Хорошо, я понял тебя. Мы нуждаемся в твоих услугах, сынок, и ты должен испытывать гордость от самого этого факта. Но я понимаю, что ты животное, и высшие соображения тебе чужды. Поэтому запомни одно: мы не умеем убеждать или воспитывать. Мы умеем убирать препятствия в виде возомнивших о себе слишком много винтиков нашего механизма.
— Это я понимаю прекрасно.
— И пути назад нет. При попытке исчезнуть из нашего круга внимания мы найдем способ предоставить большевикам все сведения о твоих подвигах. И тогда тебя будет искать вся страна Советов. Точнее, то, что от нее осталось.
— И это мне известно.
— Готовься к своему первому ответственному заданию. Уже скоро.
По спине Кургана пополз холодок. Ага, вот и зарекомендовал себя, выявил предателей. А в награду что? Самое трудное задание? Немцы умеют использовать людей на двести процентов.
Бог ты мой, все же что-то он делал не так. Не смог до конца понять немцев — они всегда выкручивали ситуацию так, как он не ожидал.
Впереди заброска. Здрассьте, товарищи большевики и НКВД. Я пришел. Не ждали?
Ужас накатил и схлынул. Ладно, нечего стонать, будем исходить из ситуации. Даже такой дерьмовой.
Глава 3
— Вот черт. — Моя нога угодила в воду, смешанную с грязью в глубине окопа.
