В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
Там провели такую масштабную операцию — просто душа радуется. Это мне напомнило мои старые времена Гражданской, лихие кавалеристские атаки. Агентурным наблюдением за северным побережьем Азовского моря от Таганрога до Мариуполя особисты выявили расположение и численность немецко-румынских гарнизонов. Проработали план налета на два гарнизона с целью захвата пленных, документов, предателей и уничтожения личного состава.
Привлекли силы роты Особого отдела, взводов при отделах дивизий и войска НКВД. Одновременно с налетом на побережье Азовского моря была намечена войсковая операция по всему фронту силами артиллерии, минометного огня и авиации.
Ударили от души. Мы шли по немецким позициям и поселкам, резали линии телефонной связи, расстреливали вражеские войска на улицах и забрасывали гранатами блиндажи и дома. В итоге перебили более двух сотен румын и немцев, взорвали несколько орудий и пулеметных гнезд, радиостанцию. Захватили пленных. И самое главное для меня — взяли документы о деятельности СД и группы абвера.
Вересов был удовлетворен моим отчетом. Прочитал его, отставив свой вечный подстаканник. Потом все же отхлебнул глоток чаю и, внимательно посмотрев мне в глаза, изрек:
— Ну что, пора тебе, Сергей Павлович, посмотреть на врага с той стороны.
— Зафронтовая работа?
— Да. Только она для добровольцев. Ты как, согласен?
— Ты же знаешь ответ…
Глава 7
Двое здоровенных солдат вермахта пришли, когда солнце уже перевалило за полдень, а Курган бесцельно мерял шагами свою персональную тюрьму.
— Вихади.
Курган натянул красноармейский бушлат, в котором его собирались забрасывать в советский тыл. И под конвоем отправился в приземистый домик на окраине базы.
Конвоир для придания пленнику энергии толкнул его в спину прикладом винтовки и опять заорал:
— Шнеллер!
Хотя Курган и так не тормозил. Просто положено бить пленных в спину.
Арестованный скосил взгляд на конвоиров. Равнодушные тупые лица. Хозяева свинарника. Всех, кто по статусу ниже их, считают за скот. Впрочем, никаких уязвленных чувств по этому поводу Курган не питал.
Если, конечно, сейчас его не поставят к стенке… От этой мысли ноги становились ватными, Курган сбивался с шага и зарабатывал от конвоиров новый пинок с приказом:
— Шнеллер, руссиш швайн!..
В штабном помещении большую часть занимал письменный стол.
