В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
— Что мы имеем по разведшколе во Владече? — спросил я.
— Да немного, — вздохнул Гриневич. — Своего человека внедрить не удалось. Курсантов подтянуть к сотрудничеству тоже не смогли — им запрещено покидать расположение школы.
— Вспомогательный персонал там из местных есть?
— Есть. Но тоже не смогли внедрить.
— Плохо, Анатолий Афанасьевич. Очень плохо.
— Так я понимаю. Работать будем… Тем более один подход есть. Не слишком хороший. Но…
— Какой?
— Агент «Синица». Марфа Володина. Счетоводом до войны работала на автобазе.
— Она имеет подход к школе?
— Лично — нет. Она вдова, притом еще молодая, очень даже привлекательная. К ней до войны захаживал такой вихрастый и смазливый первый парень на деревне — шофер с ее автобазы, Казимир Юркович. От призыва в Красную армию он уклонился. Эвакуироваться тоже не стал. Самое тяжелое время переждал на хуторах, а потом устроился, слизняк, в разведшколу шофером.
— А завербовать его?
— Хотели. Но опасаемся. Такой хитрый и пугливый тип, вполне может сдать. Но болтливый. Так что кое-что мы о школе знаем.
Я кивнул. Читал все донесения, изучал их чуть ли не с лупой. Сравнивал с информацией, которую мы получили от двух диверсионных групп, попавших в наши руки. И теперь задавал Гриневичу вопросы — о руководстве школы, о распорядке дня.
"И все равно, маловато мы о них знаем. Фамилии руководства — оно, конечно, хорошо, но все это второстепенно. Нужны конкретные планы по заброскам, описания агентов. Своих агентов под легендой перебежчиков нам внедрить туда не удалось. Или, во всяком случае, я ничего об этом не знаю.
— Мне бы самому к этой школе присмотреться, — произнес я. — Да с «Синицей» переговорить. Потом решать будем.
— Э-э, — протянул Гриневич. — Тут тебе не Арбат. Здесь немцы.
— Я в курсе.
Еще в Москве на такой случай мне подготовили легенду и весь комплект документов. Так что к такому походу я был готов.
— Эх, москвич, — побарабанил пальцами по столу Гриневич. — Плохо ты нашу жизнь тутошнюю представляешь.
— Вот и ознакомлюсь.
— Язык белорусский не знаешь.
— По легенде и не надо.
— Смышленого и головастого тебе в сопровождение нужно. Вон Степана дам. Лучше него никто здешние места не знает.
Мы углубились в проработку мероприятия.
