Автор
В темное утро, когда рассвет пробуждает первые лучи солнца сквозь россыпи листьев и опавших лепестков, человек из сосняка шепчет имя пропажи. А вокруг мир тихо дремлет в мокрых травах, лишь слышится его голос - напутствие к тому, что ждет за углом ближнего дома.
- Не желаю быть вечным мальчиком на побегушках! - напившись коньяку, возмущался Шедько.
Но другой роли при новом раскладе господин Фарбин для него не предусмотрел. Отказаться - значило потерять все. Поэтому и пил, и негодовал Геннадий, закрывшись у себя в кабинете, среди звуконепроницаемых стен.
Дни потекли в разъездах, путешествиях и скучнейших экскурсиях. Море сменялось живописными горными пейзажами, а ухоженные европейские города - экзотикой восточных базаров. Господин Шедько возненавидел гостиничные рестораны, нахальных продавцов сувениров, пыль и гулкое эхо музеев.
И тут… здоровье Фарбина серьезно пошатнулось. Геннадий насторожился, занял выжидательную позицию. Заграничный вояж по знаменитым клиникам ничего не дал, кроме страшных прогнозов, и Альберт Демидович вернулся в заснеженную, морозную Москву.
Фарбин сутками не выходил из квартиры, сидел в кресле, наблюдал, как за окном метет и метет по тротуарам серебряная поземка. О чем он думал, не знал никто. Господин Шедько начал считать дни. Теперь уж конец обозначился явно, осязаемо… оставалось только дождаться его.
Увы! Опять заветным чаяниям Геннадия не суждено было сбыться! Вместо того чтобы день ото дня чахнуть и предаваться унынию, Альберт Демидович занялся вещами, совершенно ему несвойственными - мистическими и прочими глупейшими, по мнению Шедько, учениями. Нетрадиционные практики, в которые углубился господин Фарбин, казались ему сущим бредом. Но нельзя было подавать виду, в какое бешенство его приводит вся эта философская и религиозная белиберда.
Впрочем, эта безумная полоса продолжалась не так уж долго. Осознав, что его тело бренно, тленно и отнюдь не бессмертно, и не найдя во всевозможных учениях ответа, как сие изменить, Альберт Демидович пустился на поиски нетленного.
