В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
Глава 18
Слишком притих буянистый Брокк, и Рингер заподозрил неладное – наверняка его рыжая разумница-дочь придумала что-то. Пригласить бы ее снова да потолковать, но она что угорь скользкая – не схватишь. Зато ее кузен Симон добыча легкая, такого расколоть труда не составит. Рингер с этим тянуть не стал, пригласил парня к себе в кабинет.
— Что она задумала? — прямо спросил управляющий.
— Кто? — вымолвил Симон, попытавшись принять удивленный вид.
— Давай без этого всего, — дружелюбно протянул Рингер, — ты отлично знаешь, о ком я спрашиваю.
— Ничего… работать. Нам деньги нужны, вот мы и стараемся…
— Мне может вышибалу позвать, а, Симон? — вкрадчиво проговорил управляющий и хрустнул пальцами. — А то ты, кажется, забыл, на каких условиях я тебя в «Перец» взял. Правду, — резко изменил тон Рингер, и его взгляд стал ледяным.
— Они ничего не хотят, просто работать, — срывающимся со страха голосом ответил молодой человек, — им сейчас не нужны проблемы, и никому из нас. Мне нечего расска…
Хозяин кабинета дернул за шнурок у стола, и Симон знал, что там, внизу, зазвонит колокольчик, и поднимется в кабинет одна из дневных подавальщиц.
— Они в гильдию обратно хотят, — выпалил Симон.
— И как же они туда собираются попасть?"
"— Деньжат Ханкину дать, много. Все, что получили за «Пестрого кота». То есть то, что осталось, когда тебе долг отдали.
— Я думал, Эва умная, — усмехнулся Рингер и кивнул пришедшей подавальщице.
Темнокожая подавальщица с сочувствием посмотрела на молодого Лэндвика и вышла.
— Значит, хотят Ханкина купить и свое дело начать. А кто они такие? Кем себя возомнили? Передал бы ты этой Эве, что она слишком высоко задирает нос. Я – я! – все вам дал! Это благодаря мне вы свой сарай продали! — повысил голос Рингер. — Вы мне обязаны, понятно! Донеси до своих, что работать они будут или на меня, или нигде! И это я еще очень по-доброму тебя предупреждаю.
Симон кивнул и, чувствуя, что разговор окончен, поднялся и попятился к выходу, вжимая голову в плечи. Рингер остановил его, добавив уже тише:
— И еще. Я все это не должен был из тебя вытягивать. Такие вещи ты мне обязан рассказывать сразу, и плевать мне, касается этой твоей сестры, дядюшки или матушки. Это предупреждение лично тебя касается. Не заставляй меня думать, что ты абсолютно бесполезен.
