В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
— Ва-а-айд, — ударилась в слезы Гильда и бросилась к сыну; обхватив его, она стала причитать: — Ты же никогда на нее не смотрел, у тебя такие девушки были – персики, и то ты не влюблялся, а в нее… да ведьма она, ведьма!
Капитан отцепил от себя мать, встряхнул легонько и, глядя в ее глаза, отчеканил:
— Она не ведьма, и больше я эту чушь слушать не собираюсь. Я и сам недавно думал, что она странная и подозрительная, но потом понял, что она просто разочаровалась в храмовой жизни и решила все начать сначала. Она освободилась, понимаешь? Стала жить свободно, и тогда я увидел, что она умная, энергичная, с кучей идей в голове, веселая и жизнерадостная.
— Не любая, — всхлипнула Гильда, — не любая… Эва старая…
— И меж тем младше меня.
— Она не сможет тебе родить…
— Женщины и до пятидесяти рожают.
— Но она в шрамах…
— Я тоже.
— Ладно, ладно! Ты влюблен! — вскричала Гильда.
Тут Вайд мать понял и вздохнул:
— Даже если я ей не нужен, я ничего не могу с собой поделать. Она-то мне нужна.
Гильда знала в глубине души, что не в магии дело и не в привороте. Просто не могла смириться, просто была ошарашена, хотя и сама просила бесконечно у сына внуков. Но одно дело, когда сноха – юная покладистая дева, которой можно покомандовать, и совсем другое – взрослая соседка с непростым прошлым.
Но сыну тоже не прикажешь, да и приходить он перестал. Так что, приняв тяжелое решение, Гильда сказала:
— Что поделать, раз так. Ты взрослый мужчина и это твой выбор. Я в свое время тоже плохой выбор сделала, пошла за отца твоего. Любовь – она такая. Хуже всякого приворота…
Вайд покачал головой и повел мать домой – чаем напоить, да и проконтролировать, что успокоилась.
Дом был двухэтажный, узенький, изрядно обшарпанный, зато находился близ университетской площади, а близость университета – это значит, голодные студиозусы. Когда Брокк, подгоняемый Евой, стал подыскивать новое здание для таверны, знакомый повар дал ему наводку, и вскоре Лэндвики пришли осмотреться.
Предложили им первый этаж, а точнее, всего одну жилую комнату, зато с кухней и подвалом, а ведь далеко не в каждом доме Сколля есть своя кухня и подвал.
