В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
Только бы заполучить ее в жены – и никто уже и слова не скажет, и придется всяким убраться восвояси… Но выяснилось, что девушка далеко не так податлива, как ему показалось вначале. Все сложнее становилось поймать ее взгляд и удержать внимание, так что чары действовали на нее слабо; к подаркам она относилась спокойно, особого восторга не показывала, да и к рассказам о дальних землях словно бы охладела. Поэтому каждый раз при встрече с ней Хеллгус чувствовал нервозность – а еще стали раздражать и громкоголосый Брокк, и тихий Симон, и прочие Лэндвики, с интересом наблюдающие, чем же дело кончится.
Эва отстранилась, все чаще витала в своих мыслях – ускользала. С ней стало сложно, и слишком много времени она отнимала, но Шедд-Ахтар не мог отказаться от навязчивой мысли обладать ею.
Сама же Ева ничего этакого за собой не замечала, разве что стала тревожиться начет головной боли. Голова трещала теперь все чаще, и это не было связано ни с недосыпом, ни с употреблением вредного горького чая, ни с чем-то еще. Да и унять эту боль было ничем невозможно – она проходила сама и резко, и так же резко появлялась.
Были тревоги и насчет остального – точнее, остальных. За Евой ухаживали теперь двое: Вайд и Хеллгус. Один умный, по-хорошему простой, смелый и сильный, да еще и красавец-мужчина – казалось бы, какие тут еще могут быть размышления? Но Ева колебалась. Влечение к Вайду появилось у нее недавно и совпало с начавшимися головными болями, так что Ева путалась: ей ли он нравится, или Эве.
Кисстен и Агнесса в один голос говорили: выбирай Вайда, а Брокк и Гриди, наоборот, отговаривали: как бы ни был хорош капитан Тмерри, матушка у него женщина сложная, сына ни с кем делить не станет и будущей снохе всю кровь выпьет.
