В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
— Что дальше делать будете?
— Ничего, просто работать добросовестно, как и всегда, — ответила девушка, зевнула и стала выглядывать отца в зале: очень уж тот заболтался.
Взгляд Евы почему-то зацепился за одну из подавальщиц, среднего роста и худенькую. Девушка выглядела странно знакомой. Ева пригляделась, привстала даже, и ее глаза широко распахнулись.
Агнесса! Молоденькая жрица из храма Миры Милостивой! Но почему она здесь и ее волосы обкорнаны по плечи? Вайд заметил, что Ева выглядела что-то этакое, и посмотрел в ту же сторону, но сам ничего необычного не увидел.
— Что? — спросил капитан. — Ты словно призрака увидела.
— Это Агнесса, жрица из храма, — вымолвила Ева, следя за упомянутой.
— Значит, тоже ушла, — отозвался Вайд и снова приложился к своей кружке.
Что-то встрепенулось в памяти, а потом заболела голова. Продолжая следить за Агнессой, Ева напряглась, стараясь вытащить чужие воспоминания из головы. Душа в этом теле ее, но мозг-то прежний, Эвин, так что, наверное, можно и вспомнить чужую жизнь… Но голова заболела сильнее, Ева почувствовала, как накатывает слабость, и отказалась от попыток вспомнить.
— Голова болит? — спохватился Вайд и тут же подался к девушке. — Тебе что-то нужно?
— Нет, не надо, — медленно ответила девушка. — Я сейчас приду в себя…
— Ты уверена? Эва, это нехорошо, тебе надо показаться лекарю.
— Да, я зайду сегодня к Хеллгусу…
— К кому?
— Да так, — проговорила Ева. Снова найдя в зале Агнессу, она поднялась из-за стола.
— Эва, ты куда? — спросил он, заградив путь.
— Узнаешь? — указала девушка на интересующуюся ее подавальщицу. — Из-за нее тебя чуть не высекли. Ты заступился за нее в храме, помнишь?
— И впрямь она, — узнал Брокк.
Ева приблизилась к девушке, которая стояла к залу спиной, и позвала:
— Агнесса.
Та обернулась, но не узнала в хорошо одетой симпатичной женщине бывшую трудницу, и спросила с усталой улыбкой:
— Вы что-то хотите, госпожа?
— Не узнаешь? Это я, Эва Лэндвик.
— Сестрица Эва?! — неверяще прошептала девушка.
Ева улыбнулась и руками развела, а потом поинтересовалась:
— А ты почему здесь? Ушла из храма?
— Да, я… — Агнесса замолчала, и ее яркие губы задрожали, а светлые глаза наполнились слезами. Она ни у кого не искала жалости и ни разу не заплакала с тех пор, как ушла из храма, но рядом с Эвой дала слабину и всхлипнула.
