В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
Некоторые из заядлых посетителей и впрямь посмотрели на него не слишком дружелюбно – но только потому, что не признали в вымокшем крупном мужике того самого Брокка. Но тут внутрь зашли Вайд с Евой, и капитан сразу направился к свободному столу, и Лэндвики за ним.
— Брокк! — удивился один из посетителей. — Ты, что ль? Где пропадал?
И Брокк ответил, подошел к знакомому, разговорился... Ева, глядя, как ее отец расправляет плечи и становится увереннее, выдохнула и произнесла:
— Энхолэш, все налаживается…
— Еще бы, — отозвался Вайд.
— Просто нам повезло, что у нас такой полезный сосед, — улыбнулась Ева.
— Я вам давно не сосед.
— Ну, значит друг.
Тмерри покоробило. Нет, он ей не друг… хотя бы потому, что думает последний час только о том, каков ее поцелуй на вкус.
Глава 20
В той таверне они долго пробыли, хотя гроза отбушевала быстро. Довольная Ева изучала обстановку и поданную еду; Брокк так и болтал с приятелями, и компанию девушке составлял Вайд.
Они поели жареного мяса с лучком, жареных же овощей и попробовали здешних толстых лепешек с намазкой из сала, перекрученного с чесноком. Пили пиво; Еве подали разбавленное, и она стала выглядывать крупную белокурую подавальщицу, чтобы высказать ей претензии.
— Женщинам всегда разбавленное подают, так что не ругайся, — сказал Вайд.
— Что за дискриминация?
— Что за слово?
— Так, жреческое, — отмахнулась Ева: удобно все непонятное спихивать на премудрости храма.
— Из моей кружки выпей.
Девушка не стала изображать скромницу и впрямь позаимствовала у Вайда кружку. Глотнув из нее, она поморщилась:
— В Хосенбруке пиво намного лучше.
— А в Сколле всегда разбавляют. Мое вот тоже разбавили."
"Девушка плечами пожала: пожалуй, да, с этим злом бороться бессмысленно.
«Но у меня в таверне, — размечталась она, — все будет по-честному».
— Кстати, — хрипло проговорил он и кашлянул, прочищая горло, — ты все еще ничего не помнишь из прошлой жизни?
— Нет, никаких проблесков. Но меня это не беспокоит. Новая жизнь нравится мне.
