В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
Неприязнь между ними зародилась еще в первую встречу, когда Брокк, младший брат, привел молодую жену в дом к родителям. Гриди в ту пору была прелестным созданием – пухленькой, светленькой, и на эту нежную блондиночку многие заглядывались. Рокильда же, старшая невестка, или большуха, не была даже миловидной – рослая, плоскогрудая, с широкими бедрами при узком верху, да еще и смуглявая, она никогда взоры не привлекала. Зато точно знала, чего хочет и как этого добиться. Если Гриди во всем слушает мужа, то Рокильда, наоборот, подмяла под себя мужа, а потом и сыновей.
— Что Лив-то? — полюбопытствовала Рокильда, глядя на заплаканную Гриди. — К кому ушла?
— Не знаю, — выдавила та.
— Да что скрывать-то, здесь все свои. Что за рэнд? Или и вовсе каэр?
— А что, вам разве не рассказали? — спросила Гриди.
— Кто таков – не сказали. Может, и не дурочка Лив вовсе…
— Ты чего? — не поняла младшая невестка.
Рокильда склонилась к ней и шепотом сказала:
— А вот что. Если хахаль ее богатенький, то все можно поправить. Надо бы сходить к нему, потолковать по-хорошему, прощения попросить. Глядишь – и заступится перед Брокком, а еще и деньжат подкинет. За Лив-то.
Гриди побледнела. Ей и так скверно было, а уж после того, что Рокильда о Лив ляпнула…
— Ни у кого Брокк прощения просить не станет! — прерывисто заявила женщина.
— Ой-ой, какая вельможа сыскалась! — издевательски протянула Рокильда и снова потянулась к печенью.
— Может, и не вельможа, но гордость Брокк имеет! — все так же прерывисто, чуть ли не задыхаясь от обиды, ответила Гриди. — И не смей чернить мою Лив! Она девочка хорошая и ушла по любви, а не за деньгами! Да как у тебя вообще язык повернулся сказать о деньгах? Это же племянница твоя!
Рокильда ухмыльнулась; знает она, какова ее племянница – лишь бы задом повертеть перед молодчиками, и молодчиками не бедными.
— Все у тебя хорошие, — протянула она, — но дел наделали, а нам теперь расхлебывай. Что теперь делать будем?
— Повара другого найдем.
— Ха! Да ты знаешь, сколько запросит повар из гильдии? Не сдюжим, и так долгов полон рот. Все твой Брокк виноват…
Гриди фыркнула и взвилась из-за стола:
— Брокк виноват? Да «Пестрый кот» первые годы только и держался на Брокке и его стряпне.
