Ее сердце бьется с невероятной силой, создавая непередаваемую атмосферу волнения и фанатичности. Лежа в постели под вытаращенными веками, она прислушивается к каждому звуку ночи, будто боясь чего-то невидимого. Кажется, даже простое хрустание листьев кажется угрозой на пути к ее мечтам царственной жизни....
– Ишь, имя-то какое звучное придумал… Артемий, главное…
Через час они, напившись чаю и съев предложенные Тамарой котлеты, засобирались уйти. Она вывела под диктовку коренастого в конце заполненной его аккуратным угловатым почерком бумаги, что «со слов моих записано верно», поставила закорючку подписи. Уже в дверях спросила с надеждой:
– Так, может, найдете вы его, Артемия этого, а?
– Все может быть, гражданочка. Все может быть. Постараемся. Мы вас потом вызовем повесткой, ждите…
Проводив гостей, она вернулась на кухню, села у окна.
В прихожей зазвонил телефон, она поднялась, взяла трубку, выдохнула в нее обреченно:
– Да…
– Это ты, что ль, объявление в газету написала? Про то, как познакомиться желаешь?
Голос на том конце провода был простецким, немного хамоватым даже.
– А что?
– Да ничего… Вот, звоню, раз желаешь…
– Ага! Звонишь, значит, дрянь такая! Может, еще и в гости напроситься хочешь? Что, тоже домашних котлеток захотелось, да?
– Эй, ты чё… – обиженно протянул мужской голос на том конце провода. – Каких таких котлеток? Ты чё мне хамишь-то? Сама объявление дала и хамит…
– Да отстаньте вы все от меня! Понятно? Отстаньте! Сволочи! Ничего я уже не хочу! Сыта по горло!
– Во дает… Ненормальная, что ли? Я ж по-хорошему хотел, чтоб познакомиться…
– А может, тебе еще и адрес свой домашний назвать? И рассказать в подробностях, где деньги лежат? Ишь, наплодилось вас, подлецов-халявщиков, на чужое рот разевать! А фигу с маслом не хочешь?
Она с остервенением впечатала трубку в пластиковый рычаг и даже придавила ее сверху рукой, будто трубка была в чем виновата.
