Ее сердце бьется с невероятной силой, создавая непередаваемую атмосферу волнения и фанатичности. Лежа в постели под вытаращенными веками, она прислушивается к каждому звуку ночи, будто боясь чего-то невидимого. Кажется, даже простое хрустание листьев кажется угрозой на пути к ее мечтам царственной жизни....
И второй раз, наверное, так же посмеялась – вполне мог второй раз нормальный мужикашка позвонить… Не все ж такие, поди, как этот жулик Артемий? А она его послала куда подальше…
Когда телефон зазвонил снова, она вздрогнула, вытерла рукой мокрые щеки, собралась внутренне. Прокашлялась на всякий случай, вежливо про говорила-пропела в трубку:
– Да… Слушаю вас…
– Так я все равно не понял… – обескураженно пробасил в трубку давешний мужской голос. – Ты чё взбеленилась так? Тебя обидел кто, да?
– Да.
– Да ты чё? Ну ничего, бывает… А то скажи, я ему накостыляю пойду! Хочешь?
– Да нет, спасибо… – грустно рассмеялась она в трубку, польщенная неожиданным заступничеством. – Спасибо, конечно, за заботу…
– Ну, не хочешь, как хочешь. Тогда давай просто прогуляемся на воздухе.
– Где – прогуляемся?
– Да хоть где! Можем вот, например, в Центральный парк культуры и отдыха сходить… А можно и просто пивка попить на бульваре! Ты как, пиво любишь?
– Пиво? Да я не знаю… – растерялась вдруг Тамара, лихорадочно соображая насчет перспективы «прогуляться на воздухе».
– Ой, да ладно, чего тут знать или не знать? Пиво, оно и в Африке пиво! Тебя как звать-то, кстати?
– Меня? Тамарой… А тебя как?"
"– А меня, стало быть, Колей.
– Ну… хорошо. Тогда давай завтра, что ли…
– Так отчего ж завтра? Завтра, главное… Мне завтра на работу на сутки выходить! Давай прямо сейчас, а? Пока погода хорошая стоит?
А впрямь, почему бы и не сейчас, подумалось ей вдруг. Все легче, чем дома сидеть да слезы лить! И голова на воздухе быстрее пройдет! Решившись, она помолчала еще немного, потом проговорила с невесть откуда вдруг взявшимся в голосе кокетством:
– Ой, ну до чего же ты настойчивый, Коля! Ну ладно, ладно, уговорил – пойдем прямо сейчас.
* * *– … Нет, об этом и речи быть не может! Соня, какая неделя в счет отпуска? – подняла на нее сердитые глаза Лидия Петровна.
