Внезапно мысли мои «свернули» в другую сторону и мне вспомнилась школьная экскурсия в Третьяковскую Галерею, на которую я с классом ездил там. Очень реалистичное воспоминание, как, впрочем, и всегда теперь.
Я стою в выставочном зале, ощущая музейный запах и слышу гомон ребят, моих бывших уже одноклассников…
Стою и, разинув рот смотрю на жуткую картину, которая потом еще несколько лет подряд будет сниться мне в ночных кошмарах.
«Василий Васильевич Верещагин…». — гласит табличка рядом. — «Апофеоз войны».
Глава 99
13 января, Ватикан, глубокая ночь.
Из докладной записки Седьмому.
*Написано на французском*
«…теперь уже совершенно очевидно, что наши „Юный Лорд и Ведьма“ потерпели фиаско. Подлинные причины неудачи всего замысла пока еще неизвестны нам наверняка, однако точно установлен факт того, что именно Ведьма обнаружила это сразу, после внедрения. И хотя произошедшее в этой второстепенной части плана весьма прискорбно, но вполне объяснимо возможными оставшимися следами. Также мы полагаем, хотя опять же повторюсь, прямых доказательств этому предположению у нас нет, что именно Ведьма сорвала печать для юного Лорда. В связи c этим предлагаем…».
Седьмой не дочитал, бросив записку на стол.
Резким движением выключив настольную лампу, а затем приказав включиться основному освещению, он встал из кресла и прошелся по своему немаленькому кабинету.
Злость. И раздражение. Эти эмоции, с которым он борется с переменным успехом уже которое десятилетие, вновь овладели им в полной мере.
Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, он в очередной раз неспешно обошел кабинет, остановившись возле окна, и принялся наблюдать за патрулем пехотной когорты швейцарцев священной охраны Римского Папы, а затем, когда патруль скрылся из виду, Седьмой вернулся в кресло и задумался.
Хуже всего не то, что его братья потерпели неудачу в этом деле чрезвычайной важности для Замысла, в конце концов, враги жаждут победы ничуть не меньше его самого, нет…
Действительно плохо то, что он, выходит, зря бахвалился, делая доклад Второму. Не стоило говорить о том, что провала быть не может.
Оказывается, очень даже может!
Язык — враг, и об этом никогда не следует забывать…
Ему вспомнилось то, как хмыкнул Второй, внимательно выслушав его слова. И, получается, не зря в них сомневался…
Но, казалось бы, верное дело, ибо «консерву» той старухи не разоблачили ни до действа, ни во время. А «подарочек», предназначенный наследнику одного из важнейших для Замысла московитских родов, не нашли бы, если бы точно не знали, что искать, ибо очень уж хитрым было это орудие…
Как же так вышло? Неужто измена?
Седьмой уставился на большое Распятие, висящее на стене, и, встретившись взглядом со Спасителем…
Отвернулся, не в силах выдержать этого взгляда.