Автор
Лыков чувствует неладное, когда его начальник Степан Петровich задумчиво перебирает бровями. История обретает тонкий драматический оттенок, когда Лыков узнает, что выгодный шанс стать генералом может зацепиться прямо за его голову.
Сыщики поняли, что они на верном пути. Благово сказал:
– Срочно езжай в Москву, пусть Эффенбах поможет тебе с этим сумским драгуном. Совещание с сыскными я проведу без тебя. Желтый прибор… Все сходится.
– В каком смысле?
– Ты не знаешь, кто такие сумцы? А еще коллежский асессор! До реформы[19] это был гусарский полк, их называли желтыми гусарами. Они стоят в Москве, в Хамовнических казармах. Славная часть, с традициями. Так что возьми мой билет и поезжай. Петру Николаевичу я утром все объясню.
Благово как вице-директор имел бесплатные билеты для проезда по железным дорогам.
В результате через сутки Алексей уже сидел в кабинете обер-полицмейстера Москвы генерал-майора Юрковского и докладывал ход дела. И чем больше углублялся питерец в подробности, тем мрачнее становился генерал. Коллежский советник Эффенбах, наоборот, оставался невозмутим – он видал и не такое.
Он же задал первый вопрос гостю:
– А почему вы рассматриваете только Милия Корейша? У него есть младший брат Александр.
– И тоже служит в Сумском полку?
– Да, в чине корнета.
– Это не наш, – возразил Лыков. – Наш еще в прошлом году был поручиком."
"– Но проверить надо обоих, – настоял главный московский сыщик.
На этих словах заговорил обер-полицмейстер:
– Михаил Аркадьевич, да как мы их проверим? Вы же знаете: военные не считаются с полицией. И никогда не согласятся на допросы своих офицеров.
– А кто командует сумцами, ваше превосходительство? – почтительно поинтересовался Алексей.
– Полковник Клюки фон Клугенау. С большой амбицией человек! Он пошлет нас куда подальше, а именно к командиру Гренадерского корпуса генералу Столыпину.
– Отчего же не к императору?
– Эх, господин Лыков, – вздохнул обер-полицмейстер. – Вам хиханьки да хаханьки, а мне с ними служить. Давайте думать вместе. Пока я не вижу выхода. Гренадеры – любимцы Москвы, они очень щепетильны в отношении своих прав. Обязанностей не помнят, зато права – наизусть.
– Можно для начала провести негласное дознание.
– Да найдем кого-нибудь, – ухмыльнулся Эффенбах.
Он встал и обратился к начальству:
– Евгений Корнильевич, разрешите, мы с Лыковым отбудем.
