Внутри просторного кабинета затаилась какая-то мрачноватая тишина, напряженная оттепелью воспоминаний о детстве. Правда в глазах девочки лет пяти было искренне смущение: "А Вы будете нашей мамой?", словно она предвкушала новое слово "приют". Сердце больно колотилось в груди — столько же усталых теней и забот....
Пришлось поспешить следом, чтобы не остаться в темноте."
"– Юлиан! – окликнула я, догоняя и касаясь плеча. – О чем вы говорили?
– Ему нужна информация об артефакте, – Юлиан посмотрел немного устало. – Прямо сейчас. Иначе и ты, и Дамиан отправитесь на казнь, чтобы наказать меня. Так что самое время попытаться мне поверить.
– Но я… я правда ничего не знаю, – я виновато закусила губу. – Отец не говорил ни слова об Огненном Цветке!
Может, и говорил. Вот только я абсолютно ничего не помнила из жизни этого тела!
– И при этом сделал тебя ключом к карте! – вновь разозлившись, Юлиан недоверчиво прищурился.
– К какой карте?
– На которой указано, где Огненный Цветок. Только ты можешь проявить все, что там нарисовано. Увы, карта пропала вместе с твоим отцом, но я найду ее. Даже не сомневайся. И ты поможешь, хочешь того или нет, – жестко отрезал он.
Пройдя еще десяток шагов, Юлиан приложил ладонь к стене. Она съехала в сторону, выпуская в небольшую кладовку. Оттуда мы вышли в коридор.
– И что потом?
Дыхание сбилось, а сердце затрепетало.
Ведь на секунду я позволила себе замечтаться. О счастливой сказке про попаданку. О том, что освоюсь с магией и приютом. О том, что окажусь нужна Юлиану не только ради цели.
Всего на секунду. А после он скупо ответил:
– Потом, если повезет, все забудут о твоем существовании. Может быть.
Жестокие слова мужа прозвучали для меня хлестко. Как пощечина.
«Он не увидит моих слез! – завертелось у меня в голове. – К черту! Плевать на него!»
И хотя рука чесалась дать ему пощечину и наорать, что он себе позволяет, и где мой хэппи-энд, как в «Сумерках», но гордость все-таки победила. Поэтому я лишь мило улыбнулась и первая потянулась к Юлиану. Привстав на цыпочки, я прикоснулась внезапно пересохшими губами к его щеке в самом невинном поцелуе, какой только могла представить.
