В темном доме только отдельные вспышки молний или мягкие магические всполохи придают контуры стен. Я за столом с маленьким пульсаром, ярко освещая мои бумаги и страницы книги. Остается всего час до того, как я найду ключ к спасению своей жизни и тех, кого люблю.
С каждой минутой во мне словно бы поднимались штормовые волны и тут же рушились обратно, тяжело перекатываясь во мне и ворочая камни страха, сомнения, а потому я не сразу услышал, что матушка заговорила, не отрываясь от игры:
– Льюис, завтра утром я уезжаю в командировку на неделю. Надеюсь, вы с Джинджером сможете прожить её без меня и не разрушить дом?
Я хотел сказать: «Конечно, мамуль, поезжай», но слова застряли в горле горьким комком. Кто знает, может, я не доживу до её возвращения? Или не доживёт Джинджер? Но лучащееся счастьем лицо матери было столь дорого мне, что я вновь улыбнулся ей и поцеловал в плечо:
– Поживём, мам.
Она с тихим смехом чуть прикрыла глаза и плавным аккордом закончила мелодию. Тишина в гостиной, кажется, звенела и переливалась, всё ещё где-то тихо эхом повторяя «Зелёные Рукава». Матушка несколько секунд смотрела на меня, а затем вновь повернулась к пианино и начала играть следующую мелодию, от которой у меня закружилась голова, а в душе вновь наступала весна, которая за нашими окнами уже подходила к окну.
Утро наступило слишком рано. И проснулся я не столько от того, что настырный луч солнца стал пробираться мне под волосы к векам. Нет. Я услышал, как отъезжала от дома машина. Подскочив с кровати и глянув на время, – 8:30 – я понял, что проспал отъезд матушки. А ведь обещал проснуться раньше неё и сделать ей завтрак! Что за никудышный сын!
Но сейчас меня больше напрягало другое.
