Посеребрённое лезвие его топора жадно сверкало в лучах яркого солнца. Уже почти привычным жестом я усилил собственный голос простым заклятьем, а затем заговорил, не сводя взгляда с плахи.
– Сегодня я прошу вас стать свидетелями союза, невозможного, но необходимого, противоестественного и странного; нам всем придётся приложить немало сил, чтобы привыкнуть к новому положению. С этого дня, с этого самого часа, я объявляю своё право властвовать над землями Светлых и Тёмных. Отныне и впредь вы будете по праву называться братьями и сёстрами.
Более никаких разделений – вы все – единый народ и с этого часа можете свободно пересекать ранее существовавшие границы – их более нет. В честь союза я объявляю Джосмаэл новой столицей Соединённых королевств, ныне – единой Империи. Прежние города навсегда останутся для нас Памятью: о тех, кого мы потеряли; и той крови, что была пролита, чтобы этот день настал. Сегодня я объявляю начало Новой Эпохи. Нового начала для вас – родившихся под счастливой звездой, той, что не угасла в сумраке, когда весь прочий свет был утерян.
Я провозглашаю своих наместников."
"Валенсио был по праву признан тем, кто может говорить от моего имени перед Светлыми, в то время как голосом Тёмных был благоразумный Годвир. Они медленно и неуверенно поднялись. Я старался не глядеть им в глаза, заставляя себя улыбаться тем, кто смотрит на нас. Их лица были целой гаммой. Кто был удивлён, кто-то открыто ликовал, кто-то не стеснялся выказать собственное презрение. И мне предстояло бороться с этим.
Найти тот хрупкий баланс и сохранять его до конца собственной жизни. Они возложили венец на мою голову, и я, как никогда ярко, ощутил его тяжесть, испытал острое отвращение к серебру, коим он был напоен. А затем началось одна из самых неприятных зрелищ в моей жизни. Я опустился на свой «трон» и кивнул страже, позволяя вывести пленных. Морнемир и Джинджер в простых полотняных рубахах и штанах перед казнью были тщательно вымыты, причёсаны, даже слегка лоснились, однако же, я знал, какие зверские следы остались на их теле.
О некоторых я позаботился самостоятельно, о некоторых позаботились приведшие их сюда Светлые и Тёмные. Я не желал знать, что с ними делали. Это меня не волновало. Первым на небольшое возвышение передо мной взошёл Морнемир. Бывший глава ныне полностью уничтоженного ордена Дознавателей даже не думал опускать голову и дерзко улыбался мне. Я отозвался ему идентичным оскалом. Он ещё не знал, какое наказание я ему приготовил.
