Во время пандемии сценаристка Тонечка и её приёмный сын Родион, талантливый, но безалаберный художник, вынуждены оставить Москву. Их переезд в провинцию станет началом неожиданных приключений, когда в поле зрения героев попадает загадочная камея из Ватикана, скрывающая опасные секреты прошлого.
Я хорошо знаю окрестные леса.
– Бросьте шутить!
– Я не шучу.
– Тогда я позвоню мужу, и он вас скрутит.
– Посмотрим, кто кого скрутит.
Тонечка взяла со стола остывший чайник и ушла в дом. Она была в некоторой растерянности.
– Мы ведь так и решили, что вы ненормальный, – проговорила Саша. – Из-за этих ваших выходок!..
– Я не решал, – возразил Родион. – Мне Тоня сказала, чтоб я вам рисунки показал. Мне нравилось рисовать старую княгиню. Ну, то есть вашу тетю.
– Я понял, – кивнул Федор Петрович. – А ты никого не видел у нее… в гостях? Например, в последнее время?
Мальчишка даже думать не стал.
– Неа, – сказал он уверенно. – Не было никого.
– И «Скорая» не приезжала?
– Это легко узнать, – вмешалась Саша. – На местный станции скорой помощи спросить, и все дела.
Федор Петрович кивнул.
– Тетя не любила лечиться, – сказал он. – Никогда. Врача вызывала только в случае крайней необходимости, чтоб не разболеться всерьез и не быть никому… в тягость.
– Никому, значит, вам?
Он опять кивнул.
Саша поколебалась немного, но все же спросила:
– За что ваша мать не любила Лидию Ивановну?..
Федор покосился на нее.
– Насколько я понял, вы видели мою мать?
– О да.
– На ваш взгляд, она способна кого-нибудь любить?
– Значит, я неправильно спросила, – быстро сказала Саша. – Почему она считает себя обделенной?
Федор хотел что-то сказать, но на террасе показалась Тонечка с горячим чайником в руках.
– Кому еще налить чаю?
– Мне, – тут же откликнулся Родион. – Я же тебе говорил, давай самовар поставим!
– Вечером поставим.
– Да уже и так вечер. Ну, почти.
– Да, – сказала Тонечка, усаживаясь и запахивая «позорного волка», – почему ваша мама считает, что ее обделили? Саш, как она говорила? Из Джона Б. Пристли?
– Ей не достанется ни крошки от семейного пирога, по-моему.
– Да нет никакого семейного пирога! – возмутился Федор Петрович. – Дядя и тетя всю жизнь работали. Дядя в МИДе, а тетя в Пушкинском музее. Потом уехали за границу и там тоже работали.
– Но она же могла этот пирог придумать, – задумчиво сказала Тонечка. – Ваша мама – человек с фантазией!.. И потом! Лидия Ивановна переводила ей деньги. Каждый месяц пятнадцать тысяч рублей.
Федор Петрович уставился на нее.
– Какие… пятнадцать тысяч?! Зачем?!
Саша с Тонечкой переглянулись.
– Мы не знаем, – призналась Саша.
– Я содержу Наталью Сергеевну вполне сносно, – продолжал Федор и вдруг сдернул очки. – Я никогда не запаздываю с платежами!
– Видимо, ваша тетя считала, что тоже должна ей помогать.
