Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места.
Федор Петрович возразил, что первые самовары, насколько ему известно, были придуманы в Китае, а дядя Арсен презрительно отвечал, что в Китае все дрянь, что ни возьми, – и обувь, и нитки, и штаны тоже никуда не годятся.
– Балезнь, вырус китайсы прыдумал! Где им самавар прыдумать! Ка мнэ в будка спецыальный валантер прыходил, кровь у мэня брал, гаварыл, праверять нада, есть у дяди Арсэна китайский вырус или нэту!..
– Проверили? – спросила Саша. – Все в порядке?
– Нэ знаю, он абратно нэ прыхадил больше!
Тонечка насторожилась:
– Какой волонтер, дядя Арсен? Как он выглядел?
– Ныкак нэ выглядэл она! В масках оба был, в ачках!
– Так их двое было?
– Я же гаварю, валантер прыхадил, два, в масках был. Кровь у меня брал! Патаму что в Китае вырус завелась! А у нас все забалели! Магазины все закрыли, пекарня закрыли, где дядя Арсэн хлэб брал. Харошый хлэб, пачти как в Армэнии!
Тонечка вскочила, обежала стол и уселась рядом с сапожником.
– Когда это было, дядя Арсен? Когда они приходили?
Сапожник старательно и неторопливо отряхнул ладони одну о другую, потом так же старательно вытер их о штаны, завел глаза и стал загибать пальцы. Тонечка уже видела подобное, когда он считал годы, проведенные в Дождеве, а Саша вытаращила глаза с изумлением.
– Дэсять дней! – объявил дядя Арсен, загнув последний палец. – У мэня календар нэту, я так все помню.
– Десять дней назад к вам в будку пришли двое в масках и очках, сказали, что должны взять кровь на анализ. Верно?
– Зачэм опять спрашиваешь, дочка?
– А что было потом? После того, как они взяли?
Дядя Арсен подумал немного.
– Патом нычего нэ был, патом дядя Арсэн спать пашел, вечер был. Работы нэт, людей нэт, закрыто все, китайсы вырус прыдумал, а у нас закрыто! Лаваш нэ пекут!
– Они сразу ушли? После того, как взяли кровь?
– Сразу, что ым у мэня дэлать?
– Арсен Давидович, – вмешался Федор, – а потом, на другой день, вы ничего не заметили? Может, беспорядок? Вещи разбросаны? Или чего-то не хватает?
– Вы думаете, они дождались, когда он уснет, и вернулись? – быстро спросила у него Тонечка. – Но чем можно поживиться в будке сапожника?
Федор махнул рукой:
– В глубинке всем известно, что грузины и армяне самые богатые люди на земле! Это общее место.
– Вай, какое багатство! В Спитаке мой дом самый лучший был, а здэсь нэт ничего, нэ асталось!..
– Проба пера? – опять спросила Тонечка. Она сильно волновалась, ладони вспотели, и она вытерла их о джинсы, совсем как дядя Арсен.
