Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
– Тренировочный заход?
– Возможно, – согласился Федор и обратился к сапожнику: – Когда вы проснулись, все было в порядке? Ничего не пропало?
Сапожник покивал – все в порядке.
– Вы видели будку? – спросила Тонечка у Федора. – Там топчан, стол, стул, чайник и лампочка! Там нечего взять!"
"– Кальцо абручальный патерялся, – продолжал дядя Арсен. – Мой кальцо, в каробка был. Маринэ, жену, так с кальцом и харанили, нэльзя было снять, раздавыло ее савсем. Плита бетонный на нее упал, когда зэмлэтрясение прышел.
И тут сапожник заплакал.
Он не изменился в лице. Он сидел по-прежнему спокойно, только из глаз у него падали крупные слезы – на руки, на скатерть.
У Тонечки глаза тоже моментально налились слезами.
Саша резко встала, вышла на кухню и вернулась с рулоном бумажных полотенец. Тонечка оторвала кусок и утерла лицо. И сунула салфетку в руку дяди Арсена.
– Когда потерялось кольцо? – спросил Федор.
– Нэ знаю, сына. – Сапожник громко высморкался в салфетку. – Только я пасматрэл, нэту! Я думал, Маринэ прышла и забрала кальцо, ждет она мэня, к свадьбе готовытся, видно.
– Какой-то ужас, – пробормотала Тонечка, и Федор сказал ей:
– Тихо.
И она замолчала.
Молчали все, только было слышно, как Родион перед крыльцом тюкает полено, чтоб наколоть лучинок для самовара.
– Этим все объясняется, – в конце концов сказал Федор.
– Не все, но многое, – вставила Тонечка.
– Двое бандитов в масках ходят по людям, говорят, что они волонтеры и должны взять кровь на вирус.
– Их пускают, – подхватила Тонечка, – потому что по телевизору все время говорят и про волонтеров, и про вирус! Лиц не разглядеть, отпечатков тоже никаких – у них маски и перчатки. Идеальное преступление.
– Арсен Давидович остался жив, ему повезло. Моя тетя умерла, – продолжал Федор Петрович.
– Такой хароший женсчина, – посочувствовал сапожник. – Добрый, жалкий! Людэй жалэл!
– Завтра похороны, – сказал Федор буднично.
– Как не прыйти, канешна прыду…
– Уже завтра? – машинально спросила Тонечка, и Федор кивнул.
– Как их найти? – спросила Саша. – Этих двоих? Кто это вообще может быть?
Тонечка задумчиво покачалась на стуле туда-сюда.
– Майор Мурзин утверждает, что преступность в последнее время выросла втрое, и хулиганят исключительно приезжие из Москвы.
– Тоня, мы не хулиганим! – перебила Саша.
