Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
– А ты на языческую царицу.
И они опять замолчали.
Она странно себя чувствовала, словно после наркоза, когда в глазах еще двоится и плывет, но возвращение уже осознается. Она словно возвращалась из параллельного мира, и ей не слишком хотелось в этот, привычный.
Она зашевелилась, села и обхватила колени руками. Он попытался заправить волосы ей за уши – из этого ничего не вышло, их было так много, и они не желали слушаться. Она рассматривала его, и от ее взгляда ему становилось щекотно.
– Как ты живешь? – спросил он.
Саша задумалась.
– Калибрую прицелы, – сказала она в конце концов. – Чтоб не промахнуться. Бизнес – это отчасти как на войне. Чтобы выжить, нужно все время отстреливаться.
– Ясно.
– А ты как живешь?"
"– Думаю, – сразу же ответил он. – То есть в основном думаю. Езжу в экспедиции, там тоже думаю, но на раскопках полно физической работы. Отстреливался только от расхитителей древностей в окрестностях Чичен-Ицы, на Юкатане.
– Это же какой-то знаменитый древний город, да?
– О да.
– Наверное, странно так много знать о древних городах и людях.
– Интересно, – поправил он. – Ну, и странно, конечно, тоже. Редко, когда мне совсем не хватает денег, я вожу туристов по каким-нибудь хитрым маршрутам. В пустыню к берберам или в Непал. И всякий раз меня удивляет, что люди так… ленивы и нелюбопытны. И ничего не хотят знать о своем прошлом.
– Может быть, они не всем нужны? Знания о прошлом?
– А как тогда калибровать прицелы? – спросил он.
Она посмотрела на него.
Он продолжал:
– Воевать имеет смысл, когда знаешь, в какую сторону воюешь.
Саша усмехнулась:
– Пока будешь раздумывать, в какую сторону, тебя непременно пристрелят.
– Возможно, – согласился Федор.
– У меня есть лед и первоклассный шабли из мужниных запасов. Хочешь?
– У тебя есть муж?
– Бывший, – сказала Саша и поднялась. – Винный погреб достался мне в наследство.
– Если бывший, то хочу.
Они сидели голые на полосатом коврике, пили шабли и ели сыр.
Возвращение из параллельного мира оказалось нелегким.
– Сколько тебе было лет, когда дядя тебя нашел и забрал к себе?
– Десять.
– Совсем маленький.
– Я не люблю об этом вспоминать.
– Ты теперь остался совсем один? После того как они оба умерли?
Он посмотрел на нее.
– Я пока не знаю, – сказал он. – Может быть, и нет.
Она вдруг испугалась.
