Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Дел было много – плюшки, бульон, а к вечеру она хотела еще утку запечь! Она налепила плюшек, чтоб много изюма и сахара, так любил Родион, поставила бульон, замариновала утку, убрала посуду, протерла внизу полы, прикинула, можно ли на втором этаже помыть завтра, но сказала себе, что лень – мать всех пороков, и на втором этаже помыла тоже.
Все это время она напряженно размышляла. Сценарист в ее голове прилежно писал.
…Значит, так.
Некто в тихом Дождеве замышляет несколько ограблений. Этот некто, вернее даже эти, потому что их двое, осведомлены о том, что в храме спрятана небывалой цены реликвия, когда-то пожертвованная бандитом по кличке Дима Бензовоз.
План срабатывает.
Сапожник ни о чем не подозревает, дает сделать себе укол, засыпает, бандиты в качестве трофея прихватывают единственное, что есть в будке более или менее ценного, – старое обручальное кольцо.
Они отправляются к старой княгине, и она тоже впускает их и дает сделать укол! Соседи, то есть Тонечка с Родионом, ничего не видят и не слышат, потому что никакая машина не приезжала, просто в сумерках двое тихо прошли на соседний участок, да и все.
Впрочем, может, Лидия Ивановна занималась с книгой, когда они пришли, и сама положила ее на этажерку. Так даже логичнее, потому что получается, что они нашли тайник пустым – если открыли его в первый заход.
Лидия Ивановна укола не пережила, хотя боролась долго, почти до самого утра, когда сумела подняться и пойти за помощью. Внуку позвонить она не могла – если у нее и был телефон. В «Капитанской бухте», где этот самый внук находился, связи нет.
На следующий день настает очередь храма. Он пуст, службы не проводят, священник заходит от случая к случаю. Они поджидают священника, тот открывает храм, начинает его обходить, получает удар по голове.
