Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Вдвоем они кое-как затолкали мешки в багажник «Мерседеса». Тонечке показалось, что у «Мерседеса» был удивленный вид, он явно не привык к такой странной поклаже!
Тонечка похлопала его по полированному боку.
…Ничего, ничего! Вот начнется у тебя с хозяйкой совсем другая жизнь, гораздо лучше прежней. Воля и радость бытия, и никаких пробок и душевной стесненности!
Ну, если твоя хозяйка решится, конечно.
День был прекрасный – солнечно и тепло, и, кажется, слышно, как лопаются на березах почки.
Вернулся Родион с хлебом и без всяких понуканий взялся за тачку – возить дрова.
Как хорошо, все при деле!..
Часа в четыре, когда Тонечка размышляла, что сделать к курице – изящный салат или тяжеловесную картошку, – в дверь вдруг постучали.
Удивленная Тонечка выглянула из кухни и откликнулась:
– Да, да! Заходите!
Она уже привыкла к тому, что соседи заходят с заднего крыльца, а если с парадного, стало быть, кто-то посторонний.
За дверью раздалось шарканье – гость усердно вытирал ноги, – и на пороге показался отец Илларион.
– Доброго тебе дня, матушка, – прогудел он. – Помогай Господь в трудах.
– Спасибо, – Тонечка немного растерялась. – Да вы проходите, батюшка, что вы там мнетесь?
– По пути угодил в лужу, – признался Илларион. – Насвинячу, а у вас чистота.
– Да что вы, батюшка! Проходите, проходите! Хотите чаю?
Отец Илларион явно чувствовал себя не в своей тарелке, и это было странно.
– Я не очень чай-то. Я кофе люблю с молоком, ежели не в пост, и с сахаром.
– А сейчас пост?
Отец Илларион вздохнул и улыбнулся.
"– Я к вам сразу от Зои Федоровны прибежал, – заговорил он, когда Тонечка почти насильно усадила его за стол. – Прихожанка моя, которая в ЗАГСе служит, помните, я с ней поговорить обещался?
Тонечка навострила уши. Начиналось интересное.
– С утра к ней отправился, пришлось, правда, приврать, что сведения мне нужны для приведения в порядок церковных записей. Хоть и нехорошо, а пришлось.
– Да вы не очень-то и соврали, – сказала Тонечка, подавая кофе. – Они нам и нужны, эти записи, чтобы порядок навести.
– Хорошо бы, – согласился Илларион. – У них теперь все в компьютерах, искать долго не пришлось, раз-раз и нашли!..
Тонечка присела напротив – вся внимание.
– И что нашли?
Илларион вздохнул.
– Была у Димы Бензовоза, то есть у Дмитрия Анатольевича Бурова, первая супруга. Из местных, из дождевских. Он с ней с восемьдесят восьмого по девяносто седьмой год прожил, а потом развелись они. А в девяносто девятом его уже убили.
