Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
– Ну, ну, – поторопила Тонечка. – Кто она? На ком он был женат? Она здесь сейчас или уехала? Или умерла?
– Жива-здорова, – объявил Илларион. – Валентина Петровна Мурзина супругой его была.
– Какая… Валентина Петровна? – не поняла Тонечка.
– Так Валюша! Наша, с почты которая!
– Да ладно, – сказала Тонечка и махнула на батюшку рукой. – Валюша – жена преступного авторитета?!
– Так ведь он по молодости-то никаким авторитетом не был, – сказал Илларион грустно. – Обыкновенный парень. Это уж потом… понеслось да в распыл пошло.
Тонечка вдруг стала быстро думать. Сценарист в ее голове встряхнулся, подтянул рукава кафтана и принялся изо всех сил строчить.
– А сын? У нее же сын Коля! Который шофер на «скорой»!
– Так он на отца и записан, на покойного Диму Бензовоза. Николай Дмитриевич Буров он.
– Господи, – пробормотала Тонечка. – Так не бывает.
– Это доподлинно известно. Все записи сохранились.
Тонечка встала и принялась ходить туда-сюда.
– Нет, а как же? – спросила она отца Иллариона, остановившись. – Он им ничего не оставил?! Совсем ничего?
– Мало ли, как у людей бывает.
– У людей как раз так не бывает, батюшка.
Илларион вздохнул и покачал головой:
– Вот уже и осудила! Все судят, все рядят, все знают, как правильно жить! А того не помнят, что в каждой избушке свои погремушки. Как они жили, хорошо ли, плохо ли, нам неведомо. Как расстались, из-за чего?
– Да скорей всего, расстались потому, что Диме королева красоты понадобилась! Которая после его смерти все и получила, а первая жена и сын ни с чем остались!
Отец Илларион опять вздохнул:
– А может, он их уберечь хотел от худшего, когда понял, чем его дела могут обернуться? И не желал, чтоб на деньги его, кровью политые, сын жил?
– Батюшка, – сказала Тонечка с досадой, – вы же умный человек.
– А почем ты знаешь?
– Я так думаю.
– Ты про людей, матушка, хорошее думай, а не худое. Так и тебе жить легче, и им поддержка.
Тонечка опять стала ходить, и через некоторое время отец Илларион взмолился:
– Да присядь ты, ради бога, что ты мечешься? В глазах рябит!..
Тонечка плюхнулась на стул:
– А вас сюда служить направили после того, как убили того священника, первого? Да?
– Какой же он первый, – улыбнулся Илларион.
