Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
…К этому Тонечка тоже еще не привыкла! Родион мог проспать, забыть, прогулять, потерять, но при этом он все вокруг замечал и делал собственные выводы, иногда совершенно непонятные.
Костюм немыслимого цвета она и впрямь надевала нечасто, берегла, жалела и облачалась в него, только когда ей требовалось… утешение.
Такой специальный костюм-утешение под названием «Муссоны»!
– Я упала, – призналась Тонечка. – Мы с Сашей пошли в храм и там… упали. Обе. Она лоб разбила, а я коленку.
– Вы даете!
– Зато с батюшкой познакомились.
– Он поп?
Тонечка вздохнула.
– Ты обещал мне показать, что нарисовал.
Теологические вопросы были моментально позабыты, Родион помчался на второй этаж и вскоре вернулся с рисунками.
На всех была – ясное дело! – соседка Саша Шумакова.
Некоторые Саши были больше похожи на оригинал, другие меньше, но везде была подчеркнута ее немного арабская красота – миндалевидные глаза, брови вразлет, смуглая кожа, темные плотные волосы.
– Ну как? – не выдержал мальчишка.
– Очень, – искренне сказала Тонечка. – Как это ты… видишь? Я вот и не заметила, что она похожа на Наоми Кемпбелл!
– Кто такая Наоми Кэмпбелл?
Тонечка засмеялась.
– Ты потом посмотришь в интернете. А сейчас все же позвони Илюхе и спроси, что сегодня задали, чучело ты мое мяучело!
Впрочем, она нисколько не сомневалась, что задание он запишет на каком-нибудь клочке, который потом сам собой потеряется, Родион обо всем позабудет и им все же придется скандалить и ругаться.
Тонечка терпеть не могла скандалить и ругаться.
Мама Марина Тимофеевна считала, что от малодушия.
С утра Тонечка добросовестно караулила Родиона, пока он маялся с онлайн-уроками, вздыхал и гладил под столом свою собаку, которая у него на коленях сидела так, чтобы преподаватели ее не замечали.
Потом, как коршун, нависала над ним, контролируя, чтоб он записал задания.
Потом пообещала, что непременно проверит вечером уроки – и вчерашние тоже!
Все это было ей так скучно, и так не хотелось ничем этим заниматься! Хуже того, было очевидно, что мальчишка все чувствует и ему тоже скучно и неохота, и получается, она ведет с ним не воспитательную, а разрушительную работу!
Все друг про друга понимая, они договорились, что Тонечка сходит на почту, а Родион за это время выучит уроки.
– Завтра Первое мая, Праздник труда, – объявила она. – Будем пироги печь. Хочешь?
Пирогов Родион как раз хотел.
– Ты все-таки поучись, – напоследок попросила Тонечка и ушла.
