В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
— Да что ты знаешь про травлю, Лёха? — Сашка был искренен в своей обиде на моё непонимание. — Когда ты приходишь на занятие, а у тебя за спиной шепотки не прекращаются, типа, пришёл Петров, щаз быстро всем покажет, как правильно настроение похмельного натурщика с вялым членом в рисунке передать!
— Саша, я за последний месяц двоих человек убил! Насмерть! И после этого ты мне будешь рассказывать про свои проблемы? — меня чуть накрыло. — Ты себя послушай! Что ты несёшь?
— Двоих? — оторопел он.
— Правильно меня только пойми. — попытался я успокоиться. — Это совершенно не значит, что мне на твои проблемы наплевать, просто они мне реально кажутся детскими…
— Двоих? — Сашка продолжал сидеть напротив меня с круглыми глазами. — Лёха, а подробностями поделишься?
Наплевав на осторожность, рассказал другу по нападение двух воевод и дальнейший захват особняка Гагариных.
— Лёха, вот ты знаешь, складывается ощущение, что жизнь проходит мимо меня.
— В себя пришёл? Не кажутся уже твои проблемы не решаемыми? — поинтересовался я, на что Петров кивнул. — Так что, когда опять накатит, ты обращайся, Сашок! Я тебе ещё что-нибудь расскажу про свою весёлую жизнь в пошлой роскоши и разврате, при полном отсутствии проблем!
— Лёха, а когда у тебя новая сватка намечается? — Петров смотрел на меня глазами восторженного ребёнка.
Твою же Петрова мать! За что мне это?
— Саша, давай мы это как-нибудь потом обсудим? И обещаю, что на следующую какую тайную операцию тебя обязательно возьму. Ты доволен? — вздохнул я.
— Доволен.
К моему счастью появился Прохор, который «торжественно» вручил Александру золотую карту Имперского банка.
— Я за твоими тратами буду следить, Сашка. — улыбался мой воспитатель, авторитет которого у Петрова был непререкаем с нашего совместного детства. — Так что веди себя прилично.
— Спасибо, Прохор! — поблагодарил тот. — Да мне много и не надо…
— Не скажи! — хмыкнул Белобородов.
